Еретик - Марат Дочкин

Бр-р-р!

Как же быть? Получается, что умнеть ему нельзя. А куда умище девать? А как сдерживать своё любопытство? Жить обычной лошадиной жизнью Мушкила уже не мог. Попробовал — скука смертная.

Второй вопрос, который волновал Мушкилу гораздо меньше — как прекратить круг перерождений? Как утверждал Бертран, задача любого разумного — прекратить перерождаться, отринуть материальный мир и вернуться к Богу. Мушкила здраво рассуждал, что сможет подумать об этом позже. Возможно, лично ему не придётся решать этот вопрос вовсе.

* * *

Нахеру обошли также как и Бургос. Река Нахерилья (78) небольшая и удобных мест перейти вброд хватало. До Логроньо в монастырях не останавливались, чтобы у погони, в наличии которой оба не сомневались, не появилось явного следа. По этой же причине старались не попадаться на глаза встречным путникам, заранее сходя с дороги в заросли, или прятались в складках местности. После Логроньо и вовсе решили разделиться. Бертран настолько впечатлился чуть было не настигшей его кары за мошенничество, что готов был лучше подвергнуться опасности попасться разбойникам, чем обманутым покупателям.

Мушкила тоже лишался безопасного ночлега, но он рассчитывал, что хищники вдоль дороги водиться не должны. Те же волки близкого соседства с двуногими не любили.

Условившись встретиться у знакомого поселения васков, в котором уже останавливались перед Памплоной, путники разошлись. Точнее, Бертран пошёл по дороге, а Мушкила ушёл вперёд параллельно ей. Без поклажи и седока он двигался вдвое быстрее Бертрана, но ему требовалось пастись, а конская еда на дороге не растёт.

Через четыре дня они благополучно воссоединились и были радушно приняты гостеприимными васками.

Здесь, в стране васков к Бертрану вернулось душевное спокойствие. Он уже не просто читал и разъяснял Евангелие, он в полную силу проповедовал. Подтверждение Мушкилой существования конструктов смыло сомнения. Бертран полностью уверовал в слова своего учителя и наставника. Ещё бы, у него было доказательство на руках. Бертран долго уговаривал Мушкилу перестать притворяться и показать свою разумность.

Фокусами дрессировки васков было не удивить, то есть не убедить в таких серьёзных вопросах, как религия. Но когда лошадь пишет и считает на твоих глазах, да ещё и на латыни волей-неволей поверишь в её разумность.

Бертран жалел, что не может написать васкам Евангелие. Эускара он знал недостаточно хорошо, но, главное, васки не имели своей письменности. Потому для них, что латынь, что окситан были примерно равны. В сельской местности грамотные васки попадались крайне редко. Потому поначалу попытки Мушкилы показать свою разумность воспринимались как фокусы. Для многих васков само чтение и письмо являлись фокусами или разновидностью колдовства. Но как только Бертран и Мушкила встретили грамотного васка, их перестали воспринимать как развлечение.

Во время путешествия по стране васков и далее вплоть до Тулузы Бертран посеял семена ереси, которая через несколько десятков лет охватит весь регион, а через сто двадцать лет приведёт к трагическим событиям (79).

* * *

Санча с досадой оттирала испачканные в чернилах пальцы, при этом внимательно оглядывая рукав лобы. Без полноценного гардероба девичье сердце Санчи страдало, а сужать его из-за испорченной чернилами вещи крайне неприятно. Перекалённое (80) гусиное перо не выдержало и дало трещину, выплеснув содержащиеся в нём чернила.

Послышался шум за дверью. Дверь приоткрылась, и Санча услышала спокойный голос Кепы:

— Генца пришёл.

— Пусть войдёт!

Генца вошёл пропылённый дорогой, но даже под слоем дорожной грязи Генца сиял радостью. Санча отправляла Генцу с разведывательной миссией в виконтство Финуйеда в надежде собрать больше сведений о ходе войны в долине Теты и решительно не понимала, что могло так обрадовать гвардейца.

— У нас есть повод веселиться?

— Есть, Ваша милость! Но сначала дело! Только что из Финуйеды — ничего сто́ящего не привёз. Они сидят, сторожат перевалы и сами не суются в долину Теты.

— Хм. Тогда чего ты веселишься?

— Я и Вас развеселю! Хотите?

Санча сдержала улыбку. Обычно гвардейцы не злоупотребляли её к ним благорасположением.

— Хочу!

— Тогда слушайте! На въезде в город разглядел ссору пришлых васков с привратной стражей. Чуть до драки не дошло!

— Наши васки? — забеспокоилась Санча.

— Пока нет, — умудрился ещё шире улыбнуться Генца, хотя и так уже были видны все его зубы. — Но Вы удивитесь причине, по которой васки повздорили со стражей!

Генца сделал паузу, но Санча лишь слегка приподняла правую бровь, и Генца сдался первый:

— Васки не хотели платить за вход коня! — всё же продолжал тянуть интригу гвардеец.

— Тоже мне невидаль! Что тебя так развеселило?

— Так они утверждали, что их конь разумный, почти человек, а потому брать с него плату неправильно и даже грешно! — расхохотался Генца.

Шутка не показалась Санче смешной. Вспомнился один такой разумный конь.

— Право же, Ваша милость, Вам следует поглядеть на этого умника. Я заплатил за коня и привёл их сюда.

— Пусть ими Зумар займётся. Это его обязанность, — отмахнулась Санча.

— Я настаиваю, Ваша милость! — серьёзным тоном сказал Генца.

Санча взглянула ещё раз в глаза Генцы, и её пронзила догадка. Она тут же бросилась во двор, временами сбиваясь на бег. Во дворе в окружении десятка гвардейцев стояли семеро молодых васков, напоминавших, словно братья, её первых четырёх гвардейцев, только что покинувших родной дом, а перед ними стоял Бертран и Мушкила.

Девушка стремглав спустилась с крыльца и кинулась к коню, обняв его за шею.

— Мушкила! — плакала Санча. Мушкила тихо похраповал в ответ.

Пришлые васки с пониманием отнеслись к такому поведению домины. Пожалуй, удивились только гвардейцы, набранные уже в Нарбуно.

Впрочем, минутка слабости быстро прошла. Когда Санча взглянула на Бертрана, то её глаза мгновенно высохли. Но Санча сдержалась, хотя это и не значило, что угроза Бертрану миновала. Сработало графское воспитание. Отец учил Жерара, брата Санчи: «Прежде чем наказать кого-то за провинность или преступление, проведи расследование, опроси свидетелей, верши суд при людях и только потом руби подлецу голову. Только так, если хочешь, чтобы тебя считали справедливым правителем».

Бертран смиренно поклонился, пробормотав дежурное «Ваша милость».

Санча перевела взгляд на васков, во все глаза разглядывающих юную домину. Зумар подошёл к Бертрану и глазами показал тому на пришедших васков.

— А! Эти добрые люди вызвались нас с Мушкилой сопроводить до Нарбуно. Так уж вышло, Ваша милость, что