Русская свадьба: расплетание косы, венечный посад и свадебный поезд - Елена Самоделова

а в Кемеровской области — это свадебный пирог. В Курской губернии «кулик» — булочка в виде птицы-кулика, которую пекут в честь прилета с юга птиц на Сороки, в память Сорока мучеников Севастийских (9/22 марта). Возможно, именно такие календарные ритуальные печенья, связанные с названиями птиц, породили и другие виды обрядовых мучных угощений. «Кулича» — пасхальный пирог в Пермской губернии; «кулич» — наиболее распространенное название высокого пирога на Пасху, впрочем, прежде известного не повсеместно[155]. Если рассматривать географию изделий из теста, имеющих названия с корнем «кулик» (с чередованием звуков «к», «ч», «ц»), легко увидеть пути, по которым русское население из центральной части России, расположенной севернее Москвы, перемещалось на Русский Север и на восток, в Пермскую губернию и Кемеровскую область. Важно учитывать созвучие со словом «кулиш» / «кулеш» с типичным чередованием звуков «и» и «е» и значением «жидкая каша, похлебка из крупы», а также «пасхальный пирог» в Вятской губернии, «кисель из муки, иногда с брусникой, или гороха» в Псковской, Тверской, Смоленской, Рязанской губерниях. В результате становится понятно, что «куличка» как название свадебного пирога — одно из старейших его наименований.

Мать невесты с особой церемонией одаривала гостей с жениховой стороны на девичнике в с. Шельбово Юрьевского уезда Владимирской губернии. Она выносила на блюде подарок (обычно расшитое узорами полотенце), а на нем лежала горбушка пшеничного хлеба. Одариваемый крестился, целовал горбушку, принимал дар и утирал им лицо.

В г. Пинега Архангельской губернии угощение на сдвинутых и покрытых скатертями столах для 40–50 человек ставилось в определенном порядке, образуя значимую символику — оберег, защиту от несчастий. В трех местах клали по два ржаных хлеба, на верхний ставили по солонке; перпендикулярно к ним располагали хлебные ломти, на которые помещали ячменные пироги, а поверх них — крупитчатые. В итоге получался крестообразный рисунок, наполненный спасительными христианскими знаками и указывающий на скорую поездку к венчанию.

Сначала невеста с подругами и родителями в их доме встречали жениха с его родней, а потом молодежь уходила в другое жилище, к соседям или родственникам. Либо подруги приходили к девушке позже, когда жених уже ушел. Задачи у двух компаний были разные. Взрослые с обеих сторон стремились породниться между собой. Они становились сватами навсегда, а не только на время торжества: таким образом, свадебный чин переходил в степень духовного родства. Девушки отмечали завершение девичества невесты, прощались с ней. Соблюдался параллелизм ритуалов по принципу: «старшие / младшие», «родители / повзрослевшие дети».

День накануне венчания вообще был насыщен разными предсвадебными ритуалами, и девичник являлся важнейшим из них, но не единственным. Он не занимал все время.

В некоторых селениях название «девичник» отсутствовало; вместо него употребляли народные термины, указывающие на то, что мероприятие проводили вечером. Приведем разнообразие названий, показав их состав из множества однокоренных слов только на Рязанщине: «вечеринка» (д. Четаево Касимовского района), «вечорка» (с. Лукмос, с. Берёзовка Сапожковского района), «вечеруха» (д. Дмитриево Клепиковского района), «вечерушка» (д. Александровка Чучковского района), «вечерушки» (д. Мелекшино Старожиловского района), «вечер» (с. Константиново Рыбновского района), «поздняя вецаруха» (с. Мелехово Касимовского уезда). В г. Пинега Архангельской губернии вместо девичника бытовал народный термин «поседка». В Костромской губернии / области, помимо названия «девичник», также существовали наименования «вечерина» (Нейский и Шарьинский районы), «вечеринка» (с. Турлиево Кологривского уезда). В Березниковской волости Нерехтского уезда у бедных крестьян вместо девичника давался более скромный обед — «гостинец», на который не звали священника с причтом.

В Архангельской губернии, на побережье Белого моря от г. Онега до Кемского уезда, бытовал термин «заплачка», характеризующий обрядовое поведение невесты, которая причитала на обычной вечеринке, где она лежала на лавке в печном углу и прощалась с подругами, приглашая их на свадьбу. В тех же селениях часть ритуала, посвященная невестиной родне, именовалась «большим рукобитьем» («малое рукобитье» проходило раньше и закрепляло результаты сватовства).

В Березниковской волости Нерехтского уезда Костромской губернии богатый отец невесты приглашал священника с причтом на девичник. Там батюшка надевал епитрахиль, с крестом в руке производил «оглашение», спрашивая о том, нет ли каких-либо препятствий к браку. До Октябрьской революции 1917 г. такое оглашение, то есть сообщение о предполагавшемся браке и обращение к прихожанам, троекратно в разные дни проводилось в храме после церковной службы. Жители г. Пинега Архангельской губернии верили, что злые люди способны расстроить свадьбу, и поэтому приглашали вежливого, чтобы уберечь жениха с невестой от колдунов. Вежливого сажали рядом со священником, а далее располагались места для женихова отца, тысяцкого и самого жениха, а потом и для остальных гостей. Женщин среди них было мало, не более двух-трех. Мужчина в роли вежливого получал на свадьбе в дар два платка, потому что еще входил в число поезжан.

В Березниковской волости Нерехтского уезда Костромской губернии сваха жениха после угощения чаем на девичнике просила у матери невесты «33 тарелочки» и насыпала в них пряники, конфеты и орехи, занимая от 16 до 20 тарелок привезенными сладостями для угощения молодежи.

Подруги невесты представляли особую социополовозрастную группу девушек «на выданье», которая именовалась в свадебный период девичником, девишницами, девичницами (с. Восход Кадомского района, с. Отрада Путятинского района, с. Архангельское Милославского района, с. Бычки Сараевского района, г. Сараи Рязанской области, с. Кудрявшино Данковского района Липецкой обласли (бывшего уезда Рязанской губернии) и др.). Девушки получали такие названия, связанные одновременно с их обозначением по возрасту — девки — и с девичником как важным предсвадебным ритуалом, задолго до его проведения и даже при отсутствии такого наиболее известного наименования в некоторых локальных традициях. Например, в однодворческом с. Бычки Сараевского района Рязанской области девичника как свадебного ритуала не было, а термин «девишницы» существовал и обозначал подруг невесты, которые помогали ей шить приданое и рубаху в дар жениху (они же именовались «швеи», «швейки», «швеюшки» — см. часть I).

В г. Пинега Архангельской губернии девичник — это комната, откуда «выводили на ставку» невесту, нарядно одетую и обычно заплаканную, чтобы на нее посмотрели жених и гости.

В ритуальном наговоре дружки девичник назван поэтическим синонимом:

Благословите, батюшка и матушка,

Своего сына родного

На девичий праздник посидеть

(Елатомский уезд Рязанской губернии)[156].

Выражения «шли с девишником», «на девишники» (мн. ч.) (д. Сандыри Милославского района Рязанской области) не имеют тесной связи с предсвадебным ритуалом, но подчеркивают смысл народного термина, генетически восходящего к союзу, объединению, группе девушек. Этот статус девушек-подруг сложился исторически и воспринимался в рамках системы родства, проявлялся в сестринских отношениях. Он был выражен в песенном обращении к невесте: «Подруженька, эх, / Уж ты свет-то наша, свет сяструженька» (с. Восход (бывшие Полтевы Пеньки) Кадомского района); и в вопросах-ответах жениховых родственников и невестиной семьи: «Что это сидит