Принцип Черчилля. Стань личностью — добьёшься успеха - Хельге Хессе

бедственное положение, в котором находилась его страна после вторжения Гитлера, советский диктатор вел себя не как проситель, а выступал с требованиями. Сталин требовал от Черчилля открыть на западе Европы второй фронт — что и понятно, учитывая, как стремительно немецкая армия продвигалась в глубь страны и какие огромные потери понес Советский Союз всего за несколько недель боев. К концу Второй мировой войны человеческие потери СССР были выше, чем у всех остальных союзников, — больше двадцати миллионов солдат и мирных жителей погибли за время войны.

Черчиллю нередко приходилось проглатывать оскорбления Сталина, например лживое утверждение, будто британцы трусливо прячутся на своем острове, вместо того чтобы сражаться. Черчилль знал, что должен стать боксерской грушей для Сталина. Вот как он комментировал подобные ситуации: «Еще никто не испортил себе желудок, проглотив злые слова, вертевшиеся на языке».

Верность и порядочность по отношению к такому трудному союзнику, как де Голль, показывают, что эти качества были для Черчилля важными инструментами в достижении цели.

Не менее тяжелой задачей было общение с главнокомандующим Свободной Франции[3] генералом Шарлем де Голлем. Через два дня после того, как Париж без борьбы сдался немцам, Черчилль предложил бежавшему в Бордо французскому правительству создать союз Франции и Великобритании. Он хотел использовать сильный французский флот в борьбе против Германии и вести войну преимущественно из колоний. Но французский кабинет министров отклонил это предложение и ушел в отставку. Новым главой французского правительства стал 84-летний маршал Петен, который в Первую мировую войну успешно защищал Верден. Он попытался заключить перемирие с Германией, которое и было подписано двадцать второго июня 1940 года в лесу под Компьеном. Теперь Петен правил в неоккупированной части Франции, на юге страны, за исключением атлантического побережья, и полностью зависел от Германского рейха. Шарль де Голль был генералом танковых войск, он еще до начала войны во Франции предупреждал о решающем значении авиации и танковых войск в предстоящих сражениях, но не нашел понимания в правительстве. После капитуляции французской армии де Голль Отправился в Лондон и вскоре стал символом Сопротивления, движения тех французов, которые не хотели смириться с гитлеровской оккупацией.

Часто Черчиллю приписывают слова, что самый тяжелый крест, какой ему приходится нести, это Лотарингский — де голлевский символ Свободной Франции. На самом деле это не его высказывание. Правда, Черчилль однажды заметил, что с удовольствием сказал бы эти слова. Он понимал значение де Голля для достижения обшей цели — победы над Гитлером. Однако при общении с генералом, который часто вел себя высокомерно и заносчиво и иногда создавал опасность для англо-американского союза, Черчилль старался держать его в рамках. На первом месте всегда были отношения с Рузвельтом и США.

В случае конфликта Черчилль всегда придерживался одного правила: цель, во имя которой был заключен союз, требует соблюдения четкой иерархии между союзниками.

11

ОБЕСПЕЧЕНИЕ РУКОВОДСТВА

Главные качества руководителя: во-первых способность предсказать, что случится завтра, в следующем месяце и через год. И во-вторых, способность объяснить, почему все произошло совершенно иначе.

Когда десятого мая 1940 года король Георг VI назначил Черчилля премьер-министром, Черчиллю было 65 лет. В возрасте, когда людей, собственно, уже списывают со счетов, Черчилль оказался перед самым серьезным вызовом в своей жизни. Не только Великобритания, политическое и военное руководство которой ему предстояло выполнять, вся Европа подвергалась величайшей опасности за всю историю континента.

Из-за своей репутации, которую он заслужил своим образом жизни, многие встретили это назначение с большими сомнениями. Любящий роскошь Черчилль, громкий, взрывной, бряцающий оружием, вызывающий полярные мнения, был полной противоположностью мягкому и стремящемуся к компромиссу Невиллу Чемберлену. В своей собственной партии, у консерваторов, Черчилль имел мало друзей. Слишком многое произошло за последние годы, слишком ожесточенными были некоторые споры, в которых Черчилль яростно отстаивал свои убеждении или — как говорили противники — зарабатывал политический капитал. Ему не забыли его ядовитых наладок на политику умиротворения, которую проводило правительство Чемберлена: «Умиротворитель — человек, кормящий крокодила в надежде, что тот съест его последним».

И действительно, за свои «годы в пустыне» Черчилль окончательно сделался аутсайдером. Насколько часто теперь подтверждалась его правота, когда он предупреждал об опасности, настолько же мало тори были готовы следовать за ним. Вины Черчилля в этом не было. Но он всегда спокойно относился к критике и неприятию. Не изменил своего образа жизни, чтобы вызывать меньше нападок со стороны противников, и не начал избегать каких-либо личных споров. Кое-кто высказывал сомнение, подходит ли Черчилль вообще по своему физическому и психическому состоянию на эту должность. Разве человек, почти не имеющий друзей даже в собственной партии, может руководить правительством, за которым должна стоять вся страна? Упоминали и его резкость, его эгоцентричность. А кто-то не упускал случая упомянуть о его склонности к спиртному, как о факторе, внушающем большие сомнения.

Так что на Даунинг-стрит Черчилль вызывал самые разные предположения и опасения. Примечательно, что, когда он впервые появился в парламенте в качестве премьер-министра, именно депутаты от Консервативной партии не встретили его аплодисментами. Зато они устроили неистовую овацию смещенному Чемберлену. А аплодировать новому премьер-министру предоставили парламентариям от Лейбористской партии.

К моменту вступления в должность премьер-министра Черчилль был далеко не бесспорной фигурой, но благодаря своему характеру и опыту, несмотря на все недостатки, оказался идеальной кандидатурой.

Едва ли у кого-то еще была такая устойчивая репутация вояки. А поскольку представители других политических течений не считали Черчилля настоящим консерватором, да и вообще верным членом своей партии, а воспринимали его как почти надпартийного одиночку, он смог стать премьер-министром кабинета национального единства. Чемберлен хотел видеть своим преемником министра иностранных дел лорда Галифакса, страстного сторонника политики умиротворения, но его кандидатура не прошла. На встрече Чемберлена, Галифакса и Черчилля Чемберлен признался: он считает, что больше не в состоянии руководить страной так, как того требует ситуация. И кто же, спрашивал он, должен теперь возглавить правительство? При этом он посмотрел на Галифакса и на Черчилля. Вопреки своим привычкам Черчилль решил вначале промолчать. Так что наступила долгая, мучительная пауза. Наконец Галифакс заявил, что у него слишком слабые позиции в парламенте и поэтому он не думает, что сможет принять эту должность. Так Черчилль и стал премьер-министром.

Несмотря на сомнения, назначение Черчилля вызвало во всех кругах британской общественности определенную надежду. Британцам в те дни приходилось преодолевать много разочарований: от того, что их политика умиротворения, при всех жертвах, в конечном счете оказалась катастрофической ошибкой, что миролюбие ничего не смогло поделать