Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

Себастиан ненадолго задумался.

— Тогда, возможно, вы уделите мне четверть часа? — решил он. — Мой вопрос касается человека, который служил в управлении десять лет назад, а вы, насколько я понимаю, знали там всех.

Теперь уже старик рассматривал его несколько долгих секунд. Себастиан прекрасно понимал, что именно тот сейчас вспоминает: первую школу Верхнего Города, жалобы наставников, разбитые витрины, скандалы с девицами и сына, который годами приходил домой и рассказывал, какая дрянь этот младший де Грейв. Все это читалось в стариковских глазах совершенно отчетливо, и прятать это Магнус де Фальк не считал нужным.

— Ваш отец однажды вывел два моих конвоя из бури за Северным трактом, — наконец сообщил он и отступил в сторону. — Я помню долги. Только поэтому вы будете пить мой кофе в гостиной, а не задавать вопросы на крыльце. Прошу.

Гостиная оказалась под стать дому. Никаких коллекций фарфора: на стенах висели служебные награды в простых рамках, старая карта Империи с конвойными маршрутами и портрет женщины с мягким лицом, единственная неслужебная вещь в комнате. А под стеклом на почетном месте лежали кандалы, потемневшие от времени, с клеймом, стершимся до полной нечитаемости. Пахло в комнате трубочным табаком, оружейным маслом и старым деревом. Мебель стояла тяжелая, темная и расставленная раз и навсегда: по вытертым дорожкам на половицах читалось, что каждый стул занимает свое место не первое десятилетие.

— Фамильные, — перехватил его взгляд Магнус. — Этими мой дед водил конвои заключённых. Четыре поколения де Фальков служили конвою и страже. Джоэл первый, кто выбрал дознание, и я горжусь им.

Кофе он варил сам, на спиртовке, предварительно перемолов зёрна и отмерив нужное количество ложечкой с идеальной точностью. Чашки старик достал сразу три, хотя гость был один, а сын спал наверху.

Себастиан дождался, пока чашка с кофе окажется перед ним на столе, и выложил суть дела: десять лет назад, после смерти свидетеля по закрытому делу, к вдове приходил дознаватель за бумагами. Лысый, худощавый, средних лет, с бородой. В документах управления этого визита почему-то не существует.

Магнус де Фальк не притронулся к своей чашке.

— Ольсвиг, — произнес он после недолгой паузы. — Рудольф Ольсвиг. Борода на все управление была у четырёх человек, а из лысых с бородой он один. Старший дознаватель восточного стола.

— Вы уверены?

— Молодой человек, я тридцать девять лет принимал и сдавал арестантов под расписку. Я помню лица людей, которые эти расписки подписывали. — Старик все-таки взял чашку и посмотрел поверх нее. — А еще я помню, что именно Ольсвиг вел дело о нападении на вашу семью. Тихий был человек. Аккуратный. Бумаги у него всегда были идеальные, дела закрывались в срок, начальство его любило. Таких в управлении зовут хорошими служаками, и я за ним тридцать лет не знал ни одной странности. Кроме последней.

— Какой?

— Он ушел по здоровью за год до полной выслуги. — Магнус отставил чашку, и в его голосе впервые прорезалось что-то личное. — Вы человек не служилый, поэтому объясню. Год до выслуги это половина пенсии. Ни один человек в здравом уме не уходит за год до выслуги, он доползет этот год на руках, если понадобится. А Ольсвиг подал прошение, собрался за две недели и уехал в Ровену. И здоровье у него, к слову, было лошадиное: он моложе меня на десять лет и за всю службу ни разу не брал лист у лекаря.

— Кто-нибудь получал от него письма из Ровены?

— Мне об этом неизвестно. — Старик помолчал. — Скажу больше: я о нем за десять лет не слышал ни разу, а отставники, лер де Грейв, народ болтливый. Мы знаем друг о друге все: у кого подагра, у кого внуки, кто спился. Ольсвиг просто перестал существовать. Тогда я об этом не думал, а сейчас, после ваших вопросов, должен признать, его исчезновение кажется ещё более подозрительным.

Скрипнула дверь.

На пороге гостиной стоял Джоэл: босой, в мятой рубашке и, что характерно, в форменных брюках, из чего следовало, что даже спать старший дознаватель ложился с расчетом на срочный вызов. Выглядел он лучше, чем во время осады: серость с лица сошла, а красные глаза после сна стали хотя бы просто усталыми. Теперь, видя перед собой де Фалька-старшего, Себастиан мог оценить, насколько схожей была их внешность: острые скулы, глаза одного цвета, и идеально ровная осанка, словно перешедшая по наследству. Он посмотрел на незваного гостя, потом на отца, потом на кофейник, и лицо его выразило одновременно вселенскую скорбь и удивление.

— Ты. В моем доме. Какого гуля?

— Не ругайся, — осадил его отец. — Де Грейв всё-таки наш гость.

— Не самый желанный.

— Тут не спорю, — согласился его отец, ничуть не заботясь о том, что Себастиан его слышит. — Сядь и выпей кофе, раз уж ты все равно уже не спишь.

Джоэл сел с обречённым видом, взял чашку и мрачно выслушал короткий пересказ: вдова, дознаватель, которого не существует в бумагах, имя. На фамилии Ольсвиг он замер, не донеся чашку до рта, и очень аккуратно поставил ее обратно на блюдце.

— После нашего разговора я ради интереса покопался в документах. Подпись Ольсвига стоит на доброй половине старых закрытых дел в архиве восточного стола. Я отмечал эти дела, еще когда был младшим дознавателем: они закрыты чисто, не подкопаешься, а перечитаешь и остаётся ощущение, что всё слишком чисто.

— Я просил тебя достать его личное дело.

— Личные дела отставников лежат в канцелярии управления, а она докладывает начальнику о каждом запросе. — Джоэл потер лицо ладонями. — Если я запрошу дело дознавателя, который вел дело де Грейвов, через час об этом будет знать весь второй этаж, а к вечеру половина совета.

— А что не так с советом? — удивился Магнус де Фальк.

Себастиан и Джоэл переглянулись.

— Тут довольно сложная история…

Мужчина поудобнее устроился в кресле.

— С тех пор, как я вышел на пенсию, у меня более чем достаточно свободного времени.

Тут Себастиан уже задумался всерьёз. Делиться с отставным стражником тем, что кто-то из членов совета может быть замешан в смерти семьи де Грейв и приостановке расследования, было небезопасно. Вдруг он тоже как-то с этим связан?

Джоэл будто почувствовал сомнения