Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков

Он прикоснулся к руке женщины, сделал легкий укол чем-то острым.

Женщина встрепенулась.

— Кризис миновал… Теперь будет легче… — сказал врач, опускаясь в кресло.

Женщина посмотрела на него бездонными голубыми глазами.

— Теперь будешь поправляться, голубушка…

— Я?! — переспросила раненая.

— Да, да… Лежите, лежите, вам вставать еще рано.

* * *

А случилось это так. На заставу N в темную ночь октября напали бандиты. Начальник заставы находился в отлучке. Оставшийся за него помкомвзвода сразу же был убит. Тогда жена начальника заставы К… Фаина приняла на себя командование, но скоро была ранена и она. Командование перешло к заставскому повару Антону Белову. Бандиты были отброшены, а Фаина доставлена в пограничный госпиталь.

ВЛАГА

Носились слухи, что Влага не ходит на препятствия. Это почти не вызывало сомнения. Она была необыкновенно маленького роста, вислоухая, с длинной, как у верблюда, шерстью, и, казалось, всеми ногами осела на щиколотки. В отличие от других пограничных лошадей, она спала стоя, пила с коленей, и почти не ела сена. За жадную любовь к соли Влага получила новую кличку „Пьяница“… Так называть кобылицу запрещали, но это не мешало общей неприязни к ней красноармейцев.

Не любили Влагу и командиры. Только лейтенант Зябликов, прославленный в отряде знаток лошадей и лучший командир по обучению и набору консостава, по-особому относился к этой неказистой кобылице.

В тот вечер, когда бойцы учебного пункта должны были получать бирки прикрепленных к ним лошадей, лейтенант Зябликов сидел в ленуголке, играл с красноармейцем Барсуковым в шахматы. К ним подошел Николай Бут. Лейтенант пристальным взглядом смерил его с головы до ног, совершенно серьезно сказал:

— Ну, что? На отлично… Теперь получишь вот Влагу…

— Та мне абы коняка, — ответил украинец Бут.

— Я тоже думаю, — подхватил лейтенант, и сделал конем шах.

* * *

На следующей поверке лейтенант приказал Буту выйти из строя и объявил:

— За отличное выполнение сегодняшнего задания по стрельбе красноармейцу товарищу Бут от лица службы выношу благодарность и премирую туалетным прибором. Кроме того, командир эскадрона прикрепляет к нему лучшую лошадь эскадрона, кобылицу Влагу.

…Строй грохнул, вызвав возмущение командиров.

* * *

Кончался второй месяц учебы.

Верховая езда, которой кавалеристы овладели в совершенстве, стала их любимым занятием. Однажды, в солнечный день марта по подразделениям был объявлен приказ: „В двенадцать ноль, ноль на манеже состоятся конно-спортивные соревнования, прыжки, рубка, джигитовка“.

В назначенное время взвод лейтенанта Зябликова был на месте. Проиграли сигнал: „Приготовиться к скачкам“. Лошади занервничали. Влага стояла, опустив голову.

— Всадник Бут! Кобылица Влага! На препятствие галопом марш, — раздалась команда.

Бут натянул поводья. Влага собралась в ком. Вздрагивая мелкой дрожью, и вместе с выстрелом вылетев, понесла Бута, порхая через препятствия, и вдруг перед „мертвым“ препятствием взвилась на дыбы, шарахнулась в сторону.

В строю ахнули.

Повернув круто, Бут снова послал ее на препятствие. Влага повторила прием… Оставалась последняя попытка. Бут отъехал, успокоил кобылицу и, пустив галопом, пришпорил. Влага взвизгнула, взлетела в воздух и снова повторила рывок, но… препятствие было позади.

Николаю Бут был присужден первый приз. Когда он уезжал на заставу, начальник отряда приказал ему ехать на Влаге, закрепив ее за Бутом на весь срок службы.

* * *

Прошло два с половиной года. Бут демобилизовался. Влага перешла в руки Парфиши Храпатого, повара заставы П… В тот день, когда Влагу прикрепляли к заставскому повару Парфише, начальник заставы лейтенант Груздев получил от Бута письмо.

„Товарищ начальник, — писал он, — находясь за тысячи километров от вас, я решил поделиться с вами тем, чего не сказал, уехав в долгосрочный отпуск, — одним секретом.

…Родословную Влаги вы, конечно, знаете. Ее колыбелью были Алтайские горы. Ее воспитателем был Хасан Бутаев, известный во всем Алтае наездник. Он покорил недоступную дикарку Влагу обыкновенным ржаным хлебом с солью. За каждый подвиг, каждый прыжок Хасан поощрял ее этим недорогим подарком… И рассказывают, что Влага не умела только говорить. Хасан Бутаев комсомолец, но он плакал, когда Влагу взяли в армию. Об этом мне рассказал лейтенант Зябликов, мой бывший командир взвода, которому я и по сей день благодарен за Влагу. Сам он узнал об этом в одном местечке недалеко от Улалы в колхозе (название забыл), помню, что Усть-Конского сельсовета, Уймакского исполкома, от старого чабана Пухаль Еслова, когда приезжал за консоставом. Вот и все.

Привет моей дорогой Влаге…

Будьте здоровы. Вас уважающий Николай Бут“.

А ниже значилась приписка.

„Но… главный секрет не в этом, — Влага умная и злопамятная лошадь.

До меня она была прикреплена к красноармейцу Лемзе, который на тренировочной езде ударил ее по голове в то время, когда она одолевала „мертвое препятствие“. Ох, как это гадко! С того времени она боялась (вернее, вспоминала)…

Н. Бут.“

Начальник показал письмо Храпатому. В этом письме был действительно секрет. Письмо Бута стало каким-то завещанием. „Пьяница“ скоро подружилась со своим новым товарищем и игриво взвивалась с ним над самыми опасными препятствиями.

О, кобылица Влага! Сколько о тебе хранится хороших воспоминаний! Сколько ты сохранила жизней… После Пирогова ты вынесла из беды командира отделения Морозова. Ты принесла в зубах фуражку раненого бойца Вяткина. На полном галопе ты не раз ложилась, делаясь мишенью для бандитов и сохраняя жизнь своего друга Клещова. Из твоей памяти и сейчас еще, наверно, не изгладилась героическая смерть твоего друга Саши Романенко. Поэтому, может, ты и ржешь печально, добегая до рокового места пади „Ключевой“.

Лев Кондырев

ПОГРАНИЧНИК ДЖАФАР. КРАСАВИЦА АНТУАНЕТА. СУДЬБА

ПОГРАНИЧНИК ДЖАФАР

Там, где сопка голубая,

Где чебрец и медуница,

Ходит банда Мурумбая,

Пролетает ветер птицей.

        Там медведи бродят в скалах,

        Рысь ползет у крутояра,

        Там струилась лентой алой

        Кровь товарища Джафара.

Словно горные шакалы,

На добычу черной стаей

С визгом кинулись к Джафару

Семь бандитов Мурумбая.

        Сухо щелкали затворы,

        Песню смерти пели пули,

        Кони ржали, чуя порох,

        В синем воздухе июля.

А когда примчались лавой

Пограничники к колодцу,

Там лежал Джафар на травах

Рядом с трупом иноходца.

        Невысокий, смуглолицый

        Он привстал с тяжелым стоном

        И сказал: „Как славно биться

        До последнего