Таксидермист - Андрей Северский

— Адрес требует дополнительной проверки.

— После Клеопатры я решил некоторое время переплачивать за скуку.

— Зафиксировать как новый финансовый принцип?

— Нет. Это временная слабость.

Дошёл до жилого отсека. Манжета тихо пульсировала на плече. Убежище гудело привычными звуками. Где-то работал третий охлаждающий тракт, которому оставалось слишком мало циклов. Где-то стояли пустые кассеты. Где-то лежал кусок чёрной биокерамики, который знал слишком много о моей школе.

Прилёг на кровать:

— Архивариус…

— Да.

— Разбудишь, если Убежище начнёт разваливаться.

— Уточните порог.

— Если без меня уже не обойтись.

— Это субъективный критерий.

— Тогда решай сам.

— Опасная формулировка.

— Спокойной ночи.

— Спите.

Успел подумать, что ответ прозвучал подозрительно удовлетворённо.

Проснулся сам — это было непривычно. Просто открыл глаза. Несколько секунд лежал и смотрел в потолок. Потом осторожно поднял правую руку. Плечо отреагировало без резкой боли.

— Архивариус.

— Я наблюдаю.

— Это пугает.

— Диапазон движения восстановлен до восьмидесяти шести процентов от вашего обычного утреннего значения. Воспалительный показатель снижен на сорок два процента. Микроповреждения стабильны.

— Работать можно.

— Точная ручная работа — да. Умеренная нагрузка — с ограничением. Рывок, длительное силовое усилие и бой правой рукой запрещены.

— Значит, работать можно.

— Вы опять услышали только удобную часть.

Поднялся. Плечо ныло, но уже не жило отдельной жизнью, чего для моих целей хватало.

После завтрака проверил лёгкий комплект. Кайр-Мора не требовала оборудования для восьмитонного объекта.

Защитный комбинезон, фильтрующая маска, баллончик с кислородом, стерильный полевой блок, двенадцать капиллярных игл, шесть герметичных пробирок, компактный охладитель и две кассеты стабилизации. «Телескоп-М» остался в мастерской, как и «Шёпот». На поясе висел обычный резак.

Удивительно, сколько задач можно решить без оружия, если заранее знаешь, что именно собираешься делать.

Перед выходом оплатил маршрут, сумма испарилась со счёта.

— Девять процентов выплаты за Змея, — заметил Архивариус.

— Я умею считать.

— С учётом разрешения на сбор, карантинной регистрации и приоритетного окна.

— Вот сейчас стало легче.

— Вы сами выбрали легальную цепочку.

— Не напоминай о зрелости решений. Она дорого стоит.

«Чёрный ход» вывел меня в знакомую слепую сервисную зону. Дальше началась цивилизация.

Три зарегистрированных перехода. Две проверки идентификатора. Один досмотр стерильного комплекта. Ни одного человека с оружием у моего лица. Почти начал понимать привлекательность закона.

Последний распределитель системы Эш-Мора встретил меня красным светом звезды на обзорном экране и уведомлением о погодном окне.

КАЙР-МОРА. СУМЕРЕЧНЫЙ СЕКТОР 14.

РАЗРЕШЕНИЕ НА СБОР: ДЕЙСТВУЕТ.

КВОТА СЫРОГО СОКА: ДО 180 МЛ.

ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЛОДОНОСЯЩЕГО УЗЛА: ЗАПРЕЩЕНО.

ВМЕШАТЕЛЬСТВО В МИГРАЦИЮ ОПЫЛИТЕЛЕЙ: ЗАПРЕЩЕНО.

ПРОГНОЗ ТЕМПЕРАТУРНОГО СПАДА: 01:07:40.

ОЖИДАЕМАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ОКНА: 17–23 МИН.

— Щедро.

— Квота или окно?

— Окно. Квота ещё не знает, сколько там осталось после предыдущих посетителей.

Локальная платформа опустила меня в сумеречную полосу через девять минут. Первое, что я почувствовал, был ветер. После Клеопатры это казалось роскошью.

Он шёл со стороны ночи, холодный, влажный и живой. Не бил пылью по броне. Не нёс кварцевую крошку. Просто шебуршал травой.

Над горизонтом висел красный карлик. Не садился, не поднимался.

Просто стоял низко над светлой стороной мира, будто кто-то прибил его к небу.

Справа земля уходила в постоянный день — ржаво-красный свет, тёмные камни, низкие растения с блестящими листьями. Слева начиналась ночь.

В синеве холодного воздуха светились редкие огни поселений, а над землёй тянулись тонкие полосы тумана. Между ними лежала жизнь.

Сумеречная полоса была шириной в сотни километров, но здесь всё ощущалось как граница толщиной в шаг.

Теплее справа, холоднее слева. Ветер всегда знал, куда идти.

Проверил атмосферу. Воздух был пригоден лишь после очистки, так как местная пыльца содержала слишком много активных белков для человека, который планировал пользоваться лёгкими ещё некоторое время.

Вентиль кислородного баллона перекрыл, но маску, естественно, снимать не стал.

— Участок в восьмистах сорока метрах, — сказал Архивариус. — Набор высоты двадцать семь метров.

— Курорт.

Дорога была обозначена низкими чёрными столбиками. Кайр-Мора не пыталась удержать растения внутри участка, она пыталась удержать людей снаружи чужой квоты.

Первая Спящая лоза — сначала принял её за высохший корень.

Толстый серо-зелёный стебель лежал вдоль камня, прижимаясь к тёплой стороне. От него отходили плоские листья, почти чёрные сверху и серебристые снизу. Между листьями висели овальные узлы размером с большой кулак.

Зрелые были тёмно-фиолетовыми, незрелые — серыми. На поверхности первых шли тонкие продольные складки. В тёплой фазе они были расправлены. Внутри держалось давление.

Если сейчас воткнуть иглу глубоко, сок пошёл бы быстро. Вместе с повреждённой тканью, ферментами стресса и половиной смысла легальной добычи.

Я увидел повреждения ещё до того, как Архивариус подсветил их.

Слишком ровные срезы. У Спящей лозы зрелый узел держался на короткой толстой ножке. В норме после сезона оставался сухой кольцевой рубец.

Здесь ножки были обрезаны. Один узел. Второй, третий, пятый…

Прошёл вдоль целого ряда.

— Двенадцать удалённых зрелых узлов, — сообщил Архивариус. — Ещё три участка лозы повреждены вместе с боковыми побегами.

— Когда?

— От четырёх до девяти суток. По границе подсыхания.

Присел возле одного среза. На нём не было следов зубов или естественного отрыва. Инструмент шёл быстро, одним движением. Потом узел унесли целиком. Самый эффективный способ собрать сок, если следующий урожай тебя не интересует.

— Скан участка. Полный.

— Выполняю.

— В реестр.

Через несколько секунд появился ответ:

РЕЕСТР КАЙР-МОРЫ: ПОВРЕЖДЕНИЕ ПРИНЯТО К ПРОВЕРКЕ.

КВОТА УЧАСТКА НЕ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ АВТОМАТИЧЕСКИ.

ДОПУСКАЕТСЯ ЗАПРОС НА ПЕРЕНОС ОСТАТКА КВОТЫ В РЕЗЕРВНЫЙ СЕКТОР ПРИ НАЛИЧИИ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ОКНА.

— Запрашивай.

— Уже.

Посчитал оставшиеся зрелые узлы — семнадцать. Из них безопасно брать можно было далеко не со всех. Два имели трещины. Три стояли на молодых боковых побегах. Ещё четыре лежали прямо на основном маршруте опылителей, если карта не врала.

Оставалось восемь. При хорошем выходе этого хватало на нижнюю границу.

При хорошем. Я не любил расчёты, в которых важное слово было прилагательным.

— Ожидаемый чистый выход с восьми узлов?

— При отборе не более двенадцати процентов объёма каждого — от девяноста четырёх до ста двадцати восьми миллилитров сырого сока.

— Для стабильного концентрата нужно?

— Минимум сто двадцать при текущем ожидаемом уровне примесей.

— То есть можем закончить с восемью миллилитрами оптимизма.

— Оптимизм не входит в состав «Сон-травы».

— Поэтому она и работает.

Ответ реестра пришёл через минуту:

РЕЕСТР КАЙР-МОРЫ: ПЕРЕНОС ДО 70 МЛ КВОТЫ РАЗРЕШЁН.

РЕЗЕРВНЫЙ СЕКТОР 14-R.

ОГРАНИЧЕНИЕ: