Таксидермист - Андрей Северский

работал «мягко». Он не резал ткань, а давал короткие направленные импульсы, разделяя слои с разной упругостью.

— Брокк-Тар бы гордился.

— Вероятность низкая.

— Наконец-то точный прогноз.

Миллиметр за миллиметром чёрная ветвь освобождалась.

Стекольщики начали возвращаться, один полез прямо к свежему краю.

— Не мешать.

— Возможен занос их секрета в рабочую область.

— Он там и должен быть. Следи за реакцией ткани.

Стекольщик коснулся освобождённого канала и замер. Потом провёл по нему передними конечностями и оставил тонкую прозрачную дорожку. Ткань под дорожкой перестала давать рваные оптические отражения.

— Он закрывает поверхность.

— Да.

Заметил последний узел врастания, который находился почти у самой перемычки фиксатора. И выглядел знакомо — не материалом, а формой разгрузочного выреза.

Три коротких канала оставляли между собой тонкий «язык» керамики. Нагрузка не рвала ткань при движении — распределялась по краям.

Я видел такой рисунок сотни раз: на учебных образцах, на швах, на протезах.

На одном старом манекене в мастерской, который кто-то переделывал до тех пор, пока я не перестал находить ошибки.

— Архивариус.

— Да.

— В личном архиве есть совпадения по этому разгрузочному вырезу?

Пауза заняла меньше секунды.

— Есть. В ваших работах и в учебных материалах вашей школы. Для атрибуции конкретного исполнителя данных недостаточно.

— Так и запиши.

— Уже.

Отделил последний узел, фиксатор остался свободным.

Чуть больше шести сантиметров чужеродного материала лежали между двумя манипуляторами. Вытянул медленно, по оси естественного стыка.

Никакой крови в человеческом смысле не было. Только тонкая прозрачная жидкость и несколько серебристых нитей.

Стекольщики двинулись вперёд, сразу трое.

Довольно убрал инструмент:

— Пусть работают.

— Локальный заряд девять целых одна десятая и снижается. Сознательная реакция не определяется. Циркуляция стабильна.

— Температуру возвращай постепенно.

— Выполняю.

Положил вырезанный фиксатор в стерильную кассету, её крышка закрылась. Экранирование включилось автоматически, хотя экранировать там, похоже, было нечего.

На этикетке написал:

VITROS SERPENS. ИНОРОДНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ. ЛЕВЫЙ БОК. КАРАНТИННЫЙ МАТЕРИАЛ.

Не «имплант», не «маяк», не имя из памяти, которое пока не имело права становиться фактом. Сначала факты. Даже если память уже начала подсовывать остальное.

— Время до нижней границы?

— Семнадцать минут двадцать секунд.

— Повторный скан.

Клиентский модуль закрыл хирургический доступ.

Фиксаторы подтянулись на доли миллиметра. Температура выровнялась. Проводящие дорожки снова приняли нагрузку лазерного органа.

Широкое поле пошло от головы к хвосту. Кожа — зелёный. Симбионты — зелёный. Лазерный орган — жёлтый, затем зелёный после подтверждения изоляционного контура. Циркуляция — зелёный.

Внутренние плотности…

Линия дошла до левого бока. Остановилась. Жёлтый.

Архивариус молчал, стекольщики тоже не давали советов.

Через три секунды жёлтый сменился зелёным.

На панели появился новый текст.

ИНОРОДНОЕ ВКЛЮЧЕНИЕ НЕ ОБНАРУЖЕНО.

ОСТАТОЧНАЯ РЕГЕНЕРАТИВНАЯ АНОМАЛИЯ: НАТИВНАЯ ТКАНЬ.

КАРАНТИННЫЙ ПРОТОКОЛ ВОЗОБНОВЛЁН.

Облегчённо выдохнул.

Система продолжала проверку ещё сорок секунд.

МЕЖУЗЛОВОЙ ДОПУСК ВЫДАН.

Вот теперь охота действительно закончилась…

Артур вышел на связь почти сразу:

«Получил зелёный карантин»

— Завидуешь?

«Я получаю процент. Мне незачем завидовать»

— Вот поэтому посредники живут дольше охотников.

«Клиент подтверждает окончательную приёмку после закрытия транспортного шлюза. Физический инородный карантинный объект остаётся у тебя согласно дополнению. Нужны копии сканов и отчёт об удалении»

— Получит.

«И ещё, Григорий»

— Что?

«Хорошая работа»

Я посмотрел на Змея. Под левой пластиной Стекольщики уже закрывали место, где несколько минут назад была чёрная скоба. Призменные блохи вернулись к соседним дорожкам. Заряд опустился ниже семи процентов.

— Это он решит, когда проснётся.

Артур ничего не ответил.

Клиентский модуль закрыл внешнюю оболочку. Одна створка. Вторая. Третья. Прозрачный бок Змея исчезал за серым металлом кусок за куском.

Последняя щель закрылась.

Модуль вывел приёмочный акт. Цель жива. Фотонная ткань сохранена. Лазерный орган функционален. Симбионты жизнеспособны. Карантинный допуск действителен. Контракт исполнен.

«Железная Петля» сняла удержание по основному эскроу. Сумма появилась в углу поля зрения.

Я смотрел на неё ровно столько, сколько требуется профессионалу, чтобы понять: станину заменить можно. Контейнер — тоже. Плечо — желательно не менять целиком. Клапан третьего контура Убежища всё ещё хотел денег. «Телескоп-М» — ремонта. «Кокон» — топлива.

Богатство снова оказалось коротким техническим состоянием между оплатой ремонта и списком новых неисправностей.

Комиссия Артура ушла автоматически.

«Подтверждение получил. Основной договор закрыт»

— А жалоба на Брокк-Тара?

«Отдельный номер. Отдельное производство. Никуда не исчезла»

— Тогда мир всё ещё устроен правильно.

«У тебя странные критерии»

— Двести пятьдесят лет калибровки.

Канал отключился.

Грузовой модуль ушёл во внутренний канал распределителя.

Просто створки закрылись, индикатор сменился на «ТРАНЗИТ», и семь целых семьдесят девять сотых тонны перестали быть моей непосредственной ответственностью.

Постоял перед пустым каналом ещё несколько секунд, потом Архивариус сказал:

— Следующее обязательство.

— Ты умеешь портить момент.

— Экологический пакет Хранителям Видов готов к отправке по безопасному каналу.

Открыл его и вчитался:

Геологические записи по Клеопатре. Карта нового хода Пластореза. Предупреждение о возможном изменении цикла напряжений и газовых выбросов после изъятия взрослого Vitros Serpens.

— Отправляй.

Пакет ушёл. Через восемь секунд пришла автоматическая квитанция Хранителей Видов. Материалы приняты. Экологическая оценка будет проведена отдельно.

Ещё одна проблема получила номер.

Номер — одна из лучших форм цивилизации. Пока у проблемы есть номер, существует шанс, что её хотя бы не забудут.

— Теперь медицинская оценка, — сказал Архивариус.

— Я знал, что ты дождёшься.

— Правое плечо.

— Оно всё ещё справа.

— Это не диагноз.

— Но точный факт.

Присел на край сервисной платформы и разрешил костюму развернуть диагностическую петлю.

Скан занял минуту. Перегрузка сухожильного пакета, локальное воспаление, несколько микроповреждений мягких тканей. Кость цела. Имплантные крепления не смещены. Силовая работа до восстановления запрещена.

Архивариус вывел рекомендации, половину из них я тут же удалил. ИИ восстановил обратно.

— Это было недостойно нас обоих, — сказал ему.

— Согласен.

— Убери хотя бы красный цвет.

— Нет.

Я поднялся. Плечо тут же подтвердило профессиональную правоту Арха самым неприятным способом:

— Хорошо. Лечение после инвентаризации.

— До.

— После.

— До.

— Компромисс. Одновременно.

— Допустимо.

Вот так годы опыта помогают побеждать искусственный интеллект. Иногда.

Вернулся к «Кокону». Кофры открывались один за другим.

Пустой слот диагностических дротиков.

Три пустых места «Таксидерма-10».

Два корпуса под нейропарализатор, которые без смеси были полезны примерно так же, как дорогие металлические обещания.

«Шёпот» — два шоковых боеприпаса, ни одной кинетической иглы.

Один возвращённый силовой якорь. Один погнутый.

Станина — списана.

Контейнер — требует капитального ремонта.

Сеть и стропы — легче было