Измена. Невеста на месяц - Ольга Вейс

не хочет уходить. "Ты офигенная," — хмыкаю я, натягивая шорты и майку. Москва ждёт завтра, и мне пора собираться, но сначала — Лена. Её голос нужен мне, как кофе. Я набираю её, и она отвечает, как всегда, с ходу: "Анна, ты жива? Или Алекс утащил тебя в свои сёрферские джунгли?" Я ржу, падая на стул. "Почти, генерал. Ночь была… чёрт, Лен, это было как сон. Мы болтали до рассвета, он подарил мне букет и браслет — плетёный, с волной. И… мы поцеловались."

"ЧТО?!" — орёт она, и я слышу её радостный, как некогда голос. "Поцеловались? Анна, ты звезда! Рассказывай всё, я хочу детали!"

Я смеюсь, теребя браслет. "Это было… нежно, знаешь? Не страсть, а… как волна. Мы ели фрукты, ржали, говорили обо всём. Он ушёл утром, обнял меня, и я… я не знаю, Лен. Это не любовь, но это… что-то. Я уезжаю завтра, и это как прощание с Бали." "Ох, Анна," — её голос смягчается. "Ты влюбилась в момент, и это круто. Этот Алекс — золото, держи его в контактах. А что с тобой? Как настроение?" "Странное," — признаюсь я, глядя на букет. "Я счастлива, но грустно. Михаил, его дерьмо, мамины советы — они где-то там, но я их отпустила. Алекс… он напомнил мне, что я могу чувствовать. Теперь пора в Москву, Лен. Я готова, но… чёрт, это страшно." "Ты же королева, Анна," — рычит она. "Москва не знает, что её ждёт. Слушай, пакуй чемоданы, но держи этот браслет. Он твой талисман. И пиши Алексу, не теряй его." "Слушаюсь, генерал," — хихикаю я, и мы болтаем ещё, пока она не убегает на встречу. Я кладу трубку, чувствуя, как её энергия заряжает. Я начинаю собирать чемоданы, и это как ритуал. Платья, сувениры — слон для Лены, браслеты для коллег, — моя черепаха-талисман, букет, который я аккуратно заворачиваю, чтобы сохранить. Браслет от Алекса звенит, и я улыбаюсь, вспоминая его "ты светишь". Михаил, его ложь, его тени — они не здесь. Здесь я, мои звёзды, мой поцелуй. Я складываю последнюю футболку, глядя на закат за балконом. Москва — это новый лист, и я не знаю, что на нём. Алекс, его браслет, его губы — они часть Бали, но они во мне. Завтра я улечу, но сегодня я живу, и этого хватит.

Прощание с Бали

Я проспыпаюсь, а Бали уже шепчет своё последнее "до свидания". Вчера я болтала с Алексом до рассвета, смеялась над его историями, чувствовала тепло его руки, и тот поцелуй — нежный, как морская пена — всё ещё живёт в моих венах. Я собрала чемоданы, поболтала с Леной, и теперь Москва — не просто слово, а реальность, которая ждёт меня через несколько часов. "Анна, ты офигенная," — хмыкаю я, сползая с кровати. Сегодня я прощаюсь с островом, который разбил мне сердце, но и собрал его заново.

Я умываюсь, натягиваю джинсы, лёгкую футболку и кепку, чтобы спрятать растрёпанные волосы. Браслет от Алекса — чёрная нить с бусиной-волной — сверкает на запястье, и я улыбаюсь, вспоминая его "ты светишь". Чемоданы стоят у двери, набитые платьями, сувенирами и кусочками Бали. Я беру рюкзак, проверяю паспорт и билет, и шепчу: "Пора, королева."

Такси ждёт у отеля, и я сажусь, вдыхая утренний воздух, пропитанный жасмином. Водитель, парень с улыбкой шире пляжа, включает песни, и я качаю головой, глядя в окно. Семиньяк проносится мимо — лотки с манго, мотороллеры, храмы с золотыми крышами — всё это в последний раз. Я думаю о Михаиле, его лжи, его играх с Вероникой, и о том, как назвала его дураком, уходя. Он остался в прошлом, как тень, которую солнце Бали растопило. Я думаю о Лене, её "ты звезда", о маме, её "спасай брак", и об Алексе — его смехе, его браслете, его губах. Бали подарил мне боль, но и силу, и я уезжаю не сломленной, а целой.

Дорога к аэропорту — как прощальный танец. Пальмы качаются, как будто машут мне, а небо — синее, как платье, в котором я танцевала с Алексом. Я тереблю браслет, и сердце щемит, но не от грусти, а от полноты. "Спасибо, Бали," — шепчу я, и водитель косится, но улыбается, как будто понял.

Аэропорт Нгурах-Рай встречает меня хаосом, который можно описать только как цирк с плохим режиссёром. Толпы туристов, обгоревших, как креветки, таскают чемоданы размером с холодильник, орут на всех языках, а местные в униформе пытаются навести порядок, но выглядят, как будто сдались ещё в прошлом году. Очереди на регистрацию змеятся, как питоны, и я стою, сжимая рюкзак, хихикая над парнем, который пытается засунуть доску для сёрфа в багажную ленту. "Бери пример, Анна," — бормочу я, когда моя очередь наконец подходит.

Я сдаю чемоданы, получаю посадочный и иду к зоне вылета, где пахнет кофе, потом и дешёвым парфюмом. Люди вокруг — как муравьи: кто-то спит на креслах, кто-то орёт в телефон, а один чувак, клянусь, пытается медитировать прямо на полу, пока его дети носятся, как торнадо. Я покупаю бутылку воды и сажусь у окна, глядя на самолёты, которые взлетают, как птицы. Москва кажется далёкой, но я не боюсь. Я готова — или почти готова.

И тут я вижу его. Алекс. Он стоит у входа в зону вылета, в футболке с надписью "Ride the Wave", и его улыбка — как рассвет. Я замираю, чувствуя, как сердце делает кульбит. "Чёрт возьми," — шепчу я, вставая. Он пришёл. Он здесь. Я не ожидала, но, чёрт, как же я рада.

"Королева!" — кричит он, шагая ко мне, и толпа расступается, как будто он звезда. "Думала улететь без прощания?"

"Алекс," — смеюсь я, и голос дрожит. "Ты… ты псих. Как ты вообще сюда попал?"

"Магия Бали," — подмигивает он, и его глаза блестят, как море. "Не мог отпустить тебя без этого." Он обнимает меня, и я вдыхаю его запах — соль, солнце, он сам. Его объятия тёплые, как пляж, и я прижимаюсь, чувствуя, как слёзы щиплют глаза, но я не даю им шанса.

"Ты сделал мой Бали," — шепчу я, отстраняясь. "Твои мохито, браслет, тот… поцелуй. Спасибо, спасатель."

Он улыбается, и его рука касается моего запястья, где звенит браслет. "Ты сделала мой, Анна. Пиши мне, ладно? Москва не так далеко."

"Обещаю," — говорю я, и это не просто слова. Я буду писать, потому