Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

Ракета «Буря» оснащалась помехоустойчивой астронавигационной системой управления и наведения. При подлете к цели ракете предстояло совершить противозенитный маневр, подняться на высоту 25 километров и резко спикировать на цель.

Конструкторам пришлось невероятно трудно. Они сталкивались с совершенно новыми и незнакомыми проблемами. Но все получилось. Испытания прошли успешно, началась подготовка к серийному производству. Но уже были готовы межконтинентальные баллистические ракеты Р-7 Сергея Павловича Королева и Р-16 Михаила Кузьмича Янгеля. Эти ракеты и предпочли.

Система «Даль»

Лавочкин сконцентрировался на создании нового зенитного комплекса ПВО «Даль». Ее задача — оборона крупных городов и промышленных центров. Основу комплекса составляли ракеты класса «земля-воздух» большой дальности, способные поразить высокоскоростные воздушные цели.

И Лавочкин сразу предложил модернизировать систему, чтобы перехватывать самолеты и ракеты противника еще на дальних подступах к городу. Управление полетом осуществлялось с земли. Для автоматического сопровождения целей в систему включили электронно-вычислительную машину. Она обрабатывала данные локаторов, формировала управляющие команды и передавала на борт ракеты. После захвата цели управление осуществляла радиолокационная головка самонаведения. Предполагалось, что система сможет осуществлять пуск одновременно десяти ракет по десяти целям. Требовалась мощная электронно-вычислительная машина, которая позволит одновременно уничтожать сразу же сколько целей.

Но Лавочкин и его конструкторы опередили время. Подобной электроники еще не существовало. Огромные по размеру, однако еще очень несовершенные ламповые машины не справлялись с такой задачей. В ОКБ Лавочкина подготовили новую, двухступенчатую зенитную ракету с боевой частью осколочного действия. Не надо было точно попадать в цель, достаточно, чтобы она взорвалась рядом с самолетом или ракетой противника.

За достижения в ракетостроении Лавочкина избрали членом-корреспондентом Академии наук. В 1956 году наградили второй «Золотой Звездой» Героя Социалистического Труда.

За ходом работ над системой «Даль» внимательно следил сам 1-й секретарь ЦК партии и глава правительства Никита Сергеевич Хрущев. Дело в том, что по заказу Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов американская корпорация «Локхид» построила самолет-шпион У-2, способный летать и ночью, и днем, в любую погоду. Он был снабжен всеми видами фотооборудования и радиолокатором. Пилоты надевали скафандры, снабженные кислородными приборами и приспособлениями, которые позволяли обходиться без туалета в течение многочасового полета.

У-2, расквартированные на аэродромах по периметру границ Советского Союза, совершили минимум двести полетов над военными и промышленными объектами. Они поднимались на высоту в 20 километров, недоступную тогда для авиации, зенитной артиллерии и ракет советской ПВО.

Хрущев считал полеты У-2 личным вызовом и требовал от военных прекратить воздушный шпионаж. Подгонял конструкторов, требуя результата. Услышав, что Лавочкин в Москве, а не на полигоне, где шли испытания, Никита Сергеевич разозлился. Он приказал Лавочкину самому лететь на полигон и любыми усилиями ускорить отработку системы «Даль». Лавочкину там делать было нечего: он свою часть работы сделал. Но пришлось Семену Алексеевичу оторваться от работы и лететь на ракетный полигон Сары-Шаган в казахстанской пустыне. Известный конструктор Герой Социалистического Труда академик Борис Евсеевич Черток, заместитель Сергея Павловича Королева, вспоминал: «Лавочкин выглядел сильно уставшим. На прощание попросил передать привет Сергею Павловичу Королеву, и вдруг, улыбнувшись, по-доброму добавил: «Не знаю, как там у вас, а мне во время войны было легче».

Летом 1960 года на полигоне Сары-Шаган — в казахстанской пустыне — шли испытания зенитного ракетного комплекса. Все получалось!

Но стояла сильнейшая жара, и сердце Семена Алексеевича не выдержало. Лавочкин скоропостижно скончался, не дожив нескольких дней до своего шестидесятилетия. Его похоронили на Новодевичьем кладбище.

Без самого Семена Алексеевича у новой ракеты не было шансов. Работы над проектом «Даль» прекратились. Его ОКБ-301 переименовали в машиностроительный завод имени Семена Алексеевича Лавочкина. Ныне это научно-производственное объединение имени С. А. Лавочкина, которое входит в состав Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос».

Коллектив, оставшись без Лавочкина, не только сохранился, но и превратил конструкторское бюро в ведущую космическую фирму страны. Здесь говорят, что наследие Лавочкина — это не только традиции, но и профессиональное честолюбие коллектива. Достижения продолжателей традиций Лавочкина в освоении космоса широко известны — искусственные спутники Земли, автоматические межпланетные станции, научные космические станции, которые отправляются к Луне, Марсу, Солнцу.

Павел Сухой

На грани научной фантастики

Сколько в нашей стране было знаменитых конструкторов, о которых сняты фильмы, написаны книги! Но прошли годы, и их слава и достижения их конструкторских бюро остались в прошлом. Принадлежат истории.

А был человек, которого помнят в основном профессионалы, поскольку сам он тяготился славой, вниманием, почетом. Но он помимо прочего создал такую школу, такой коллектив, что и после его смерти его конструкторское бюро затмило многих конкурентов. Это выдающийся авиаконструктор Павел Осипович Сухой, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинской премий.

Один из главных создателей авиационных двигателей — в том числе и для самолетов Сухого — Архип Михайлович Люлька, академик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинских премий, вспоминал: «Заботясь о защите Отечества, проведя в неустанном труде всю долгую жизнь, Павел Осипович Сухой создал образцы оборонной техники на острие науки, на грани научной фантастики. Первым среди других генеральных конструкторов он находил решения, определявшие профиль современных самолетов».

Он так и остался прапорщиком

Мало кто обладал такой выдержкой и самоконтролем, способностью сдерживать гнев и возмущение, как Павел Осипович. Известный авиаконструктор Леонид Львович Кербер вспоминал:

«Два самолета АНТ-25 начали готовить к полету в США. Сухой был ведущим конструктором этих машин. В машине, тяжело загруженной топливом, различным навигационным и радиооборудованием, надо было еще разместить множество вещей, необходимых экипажу в полете или в случае аварии и вынужденной посадки.

Павел Осипович мрачнел все сильнее и сильнее. И в один из вечеров Сухой “взорвался”. Я видел такой взрыв, пожалуй, единственный раз за десять лет совместной работы. Но даже в этом “взрыве” проявилась особенность характера Сухого: он не позволил себе выйти за пределы “убийственной” вежливости».

Не повышая голоса, не прибегая к сильным сравнениям, Павел Осипович говорил ведущему инженеру по выпуску самолета в полет:

— Видимо, некоторые полагают, что АНТ-25 — вроде универмага, куда каждый может заталкивать все, что ему вздумается. Абсолютно все из самолета вытащить, перевзвесить и уменьшить вес всего отобранного хотя бы на 30 %. Только тогда самолет можно выпускать в рекордный перелет.

— Но, Павел Осипович, это же займет несколько дней, а они у нас расписаны буквально по часам! — возразил инженер.

— Возможно, — абсолютно бесстрастным голосом продолжал настаивать Сухой, —