Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

в доме резню, тайком вылез через сад, всю ночь пробирался по дорогам и холмам, а потом сбежал обратно на материк. Будто бы все эти годы Жакомо вел с ним переписку и только сейчас уговорил дать показания суду – аргументируя тем, что суд в Баккарато теперь не подконтролен дону, а добросовестно управляется муниципалитетом Фернуччи. А также, что под защитой Гуэрра и его друзей ему нечего опасаться в Баккарато.

Откуда пошли эти слухи? Как немой Жакомо рассказал о своих планах всей деревне? Просочились ли эти сведения из почты или муниципалитета? Никто уже не узнает. Только не прошло и недели с появления этих новостей, как Жакомо нашли мертвым в собственной постели. Ни ран, ни яда. Старик просто задохнулся во сне.

Антонио думал о длинных стальных пальцах Прозектора и о его угольно-черном взгляде. Страх кипел в его душе и превращался в гнев. Договор был нарушен. Мужчины Баккарато достали оружие.

В соседних деревнях «падали со скал» люди дона Франко. Антонио Гуэрра пылал звериным бешенством. Благодаря своей репутации он легко выяснял у селян, кто из местных принадлежит к «друзьям друзей», и никакая боевая подготовка не могла спасти солдат мафии от его гнева. Двоих он с товарищами расстрелял прямо в машине. Еще троих они нашли поодиночке. Четверых убили в соседней деревне без участия Антонио.

Над тихим краем воцарились кровь и беззаконие. Убийства продолжались целый день, а вечером Гуэрра с четверкой самых верных приехал в особняк дона.

И особняк оказался пуст. Ни прислуги, ни хозяина не осталось в доме. Не было даже Прозектора. Гуэрра в ярости завопил, расколотив о гранитный стол кабинета доску с приколоченным к нему языком Жакомо. Его помощники разливали по комнатам керосин из канистр.

Когда они уезжали, особняк дона Франко уверенно разгорался. Но на душе у Антонио было неспокойно. Его терзали мысли о том, где сейчас может быть дон и его цепной пес с глазами Каина. И он велел Лоренцо гнать быстрее к дому.

Предчувствия не обманули. Запах гари, преследовавший друзей Гуэрра всю дорогу, не утих и на въезде в Баккарато. Рыжее зарево виднелось за горой, и предательский пот катился по спине Антонио. Гуэрра не смог сдержать крика, когда они подъехали к дому.

Виноградники полыхали. Дым пожара прорезали истошные вопли. Антонио выбежал из грузовика и кинулся в сад. Друзья, похватав оружие, побежали за ним. То, что они увидели, заставило их содрогнуться.

Растущие во дворе яблони и апельсины пылали от корней до кроны. К ним были привязаны еще живые родители Антонио. Вдовы братьев. Дети. Одежда на них уже занялась, волосы сгорели, а кожа лопалась волдырями. Надрывные крики стариков оглушили мужчин, руки с обрезами затряслись и обмякли.

Антонио кинулся к деревьям в бесполезной попытке освободить родителей и невесток. Глазами, выеденными дымом, он рассмотрел, что их руки не были привязаны к стволам. Они были прибиты гвоздями. И, вытирая щиплющие глаза слезы, он силился разглядеть в огне Матильду с Леоном и Марией. Их нигде не было.

Грянули один за другим три выстрела, посыпалось стекло на втором этаже. Трое друзей Антонио рухнули на землю. Лишь запоздавший Лоренцо успел отбежать и отправился обходить дом с другой стороны.

Передняя дверь была распахнута и измазана кровью. Будто приглашала войти и увидеть, какой ужасный подарок приготовили для Гуэрра. Антонио, выставив обрез, осторожно вошел.

Едва он перешагнул порог, как страшной силы удар обрушился на его руки. Оружие выпало, чужая нога отправила его в другой конец кухни. Антонио не успел среагировать, когда стальной кулак врезался в его лицо. Отшатнувшись, он собрался ответить, но длинная фигура крутанулась на месте, и Гуэрра рухнул, сбитый с ног.

А поднимаясь, он увидел тела. Три тела прямо на полу кухни, где всегда так вкусно пахло овощами и мясом, где щебетали о своих делах женщины и курил трубку отец. Антонио закричал, теряя остатки разума.

Мертвые глаза Матильды потеряли свой зеленый блеск. Они таращились в потолок, словно мутные пятна на побелевшем лице. Черной полосой зиял разрез, перечеркнувший ей горло. Рядом с ней лежали дети. Их туловища были вскрыты от паха до ключиц, и вытекшая наружу кровь пропитала ковер, на котором они так любили играть.

– Вот что бывает, когда нарушаешь договор, – раздался голос Франко. Он вышел из тени в углу, глядя ледяными глазами на Гуэрра.

Антонио трясло. Он бросился к дону, но ему наперерез выскочил стремительный, как стрела, Прозектор. Острое колено воткнулось под ребра. Снова сбитый с ног, Антонио упал на тела. Они были холодные, но еще мягкие. Поднимаясь, он понял, что криков с улицы уже не слышно. Значит, родители и остальные тоже мертвы.

– Ты развязал эту войну. Я говорил, что опалю огнем, слышишь?! Опалю огнем все, что тебе дорого! Говорил, что ты умрешь последним, глядя на тела своих родных!

Слова дона гвоздями вбивались в голову Антонио. Слезы, боль и бессильная ярость душили его, когда он встал перед Прозектором, намереваясь хотя бы умереть в бою.

Удар убийцы врезался молнией. Как ни был быстр Антонио, защититься он не успел. Что-то хрустнуло в его скуле, и боль взорвала лицо. Отшатнувшись, он сфокусировал пляшущие глаза на Прозекторе. Тот молча смотрел пустым черным взглядом, вытянув руки вдоль тела. Словно обычный похоронный служащий. В его взгляде не было ничего, кроме могильной тьмы. Он смотрел на будущий труп.

Антонио ударил раз, другой, но его руки завязли в ловких блоках Прозектора. Потом ладонь убийцы врезалась в кадык Гуэрра. Стальные пальцы схватили его за шиворот и потащили прочь из дома. Антонио сопротивлялся, пытаясь достать врага или сбить его с ног, но тот шагал, непоколебимый, как монолит, подтаскивая последнего Гуэрра к рокочущей стене огня.

Краем глаза Антонио увидел почерневшие тела родителей и невесток. Потом его взор застелила пелена дыма и огня, а изломанное лицо превратилось в пожар.

Прозектор морщился, вколачивая голову Антонио в огонь, на пальцах у него вздымались волдыри, но он держал, твердо намереваясь исполнить волю дона: опалить огнем прекрасные кедры. Дон вышел на крыльцо, закуривая трубку отца Гуэрра. Едва он успел улыбнуться, глядя, как умирает хранитель мира в Баккарато, – голова дона разлетелась кровавыми брызгами.

Прозектор обернулся на звук выстрела. На пороге дома стоял Лоренцо, целясь в него из винтовки. Убийца отпустил на миг Антонио, и тот последним рывком дернул палача за ноги, уронив в огонь. Над пылающими садами разнесся глухой крик, а потом