Шеф с системой. Экспансия - Тимофей Афаэль

Посадник помолчал, переваривая услышанное. Потом повернулся к Ломову, который подошёл и остановился рядом.

— Сколько людей берёшь?

— Десяток, Михаил Игнатьевич. Больше — шуму много, можем спугнуть.

— Десяток… — посадник почесал подбородок. — Мало. Если этот Крысолов не дурак, у него там охрана, ловушки, пути отхода. Можете вляпаться.

— Справимся, — сказал Ломов. — Люди опытные.

— Я с вами поеду.

Мы с Ломовым переглянулись. Я видел, что он хочет возразить, но не решается спорить с посадником.

— Михаил Игнатьевич, — сказал я осторожно, — это может быть опасно. Крысолов — тварь скользкая, неизвестно, что он там устроил. Если с вами что-то случится…

— Если со мной что-то случится, мой заместитель справится не хуже, — отрезал посадник. — А может, и лучше, старый хрыч давно на моё место метит. Но речь не об этом. Ты понимаешь, боярин, что произошло?

— Понимаю. На меня совершили покушение, потом попытались убрать свидетеля.

— Нет, ты не понимаешь, — он шагнул ко мне ближе, понизив голос. — Покушение на боярина — это одно. Плохо, скверно, но бывает, люди всякое творят из жадности или глупости, но убийство свидетеля в тюрьме Управы… Это значит, что у врагов есть люди внутри моей системы. Это плевок мне в лицо, Александр Владимирович.

Я молчал, глядя на него. Лицо посадника было жёстким, глаза горели холодным огнём.

— Я двенадцать лет строил эту систему, — продолжал он. — Выжигал коррупцию, вычищал предателей, налаживал порядок. И вот какой-то купчишка с раздутым самомнением думает, что может покупать моих людей и творить в моём городе что хочет? Нет. Этого не будет. Я хочу видеть лично, как эту крысоловскую морду приволокут ко мне в кандалах. И хочу сам задать ему несколько вопросов.

— Михаил Игнатьевич, — Ломов наконец решился заговорить, — если вы поедете, нужна дополнительная охрана. Хотя бы пятеро моих лучших людей только для вас.

— Бери скольких надо, — посадник махнул рукой. — Только быстро, время уходит. Чем дольше мы тут стоим, тем больше шансов, что эта крыса узнает о провале и сбежит.

Ломов кивнул и быстрым шагом направился к группе стражников, которые уже седлали коней. Через минуту отряд увеличился ещё на пять человек.

Посадник тем временем повернулся ко мне.

— Расскажи подробнее про эту Марго. Ты говоришь, она заговорила — что именно сказала?

Я коротко пересказал ему то, что узнал от девчонки — про Крысолова, схрон в Бобровке и брата-заложника. Посадник слушал молча, изредка кивая.

— Брат, значит, — сказал он, когда я закончил. — Держал пацана как заложника, чтобы сестра делала грязную работу. Умно, сволочь, и подло.

— Она не фанатичка, Михаил Игнатьевич. Просто загнанный в угол человек, у которого не было выбора.

— Выбор есть всегда, — посадник покачал головой. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Ладно, с ней потом разберёмся. Сейчас главное — взять Крысолова. Если он выведет нас на заказчика…

— Выведет, — сказал я уверенно. — Марго говорит, он трус. Да и Ломов его прижем так что запоёт как соловей, лишь бы шкуру спасти.

— Дай-то бог.

Глава 11

Давай решать где встретимся, — посадник кивнул. — Есть старая роща за северным валом, в версте от ворот. Там дорога на Бобровку начинается. Удобное место — и укрыться можно, и видно далеко.

— Знаю эту рощу.

— Тогда через час.

Посадник посмотрел на меня внимательно и кивнул.

— Хорошо. Ломов, слышал? Раздели людей, пусть выбираются по двое-трое. Сам со мной поедешь, через Кузнечные ворота.

— Понял, Михаил Игнатьевич.

Я выбежал со двора первым, не дожидаясь остальных. До Слободки было недалеко. Улицы ещё спали, только редкие ранние пташки попадались навстречу.

Свет в окнах нашего дома горел, и это меня не удивило — я же так и не вернулся с ужина у Вяземских. Конечно, они не спят и волнуются.

Дверь распахнулась раньше, чем я успел до неё дойти. На пороге стояла бледная Варя с тёмными кругами под глазами, в наспех накинутой шали.

— Саша! — она бросилась ко мне, схватила за руки, ощупала плечи, будто проверяя, цел ли. — Господи, мы всю ночь не спали! Ты где был? Что случилось? Почему не прислал весточку?

— Тихо, тихо, — я мягко отстранил её руки. — Живой, как видишь. Целый и невредимый. Просто ночь выдалась длинная.

Из-за её спины вынырнул Ярослав — тоже невыспавшийся, с помятым лицом, но глаза его были настороженные, цепкие.

— Что стряслось, Сашка? — спросил он без предисловий. — Ты к Вяземским на ужин уехал, а вернулся под утро с мордой, будто всю ночь чертей гонял. Рассказывай.

Мы вошли в дом. В горнице было тепло, на столе стояли остывший сбитень и недоеденный хлеб. Тимка и Матвей сидели на лавке у печи, тоже не спали, судя по красным глазам.

— Значит так, — я сел на лавку, чувствуя, как гудят ноги от усталости. — После ужина, когда я уже уезжал от Вяземских, меня перехватили стражники. Та девушка, которая на меня с ножом кинулась, помните? Марго. Её отравили прямо в камере.

— Отравили? — Варя прижала ладонь ко рту. — Кто?

— Стражник продажный, ему заплатили, чтобы он ей яд в воду подсыпал. Я всю ночь её вытаскивал — варил антидот, еле успел. Она выжила и заговорила.

— И что сказала? — Ярослав подался вперёд.

— Много чего. Есть посредник, кличка Крысолов. Он ей заказы давал. Сейчас прячется в деревне Бобровка, на старой мельнице. Мы едем его брать.

— Кто — мы?

— Я, Ломов со своими людьми и посадник с нами собрался. Рвет и мечет Михаил.

Ярослав присвистнул.

— Посадник сам поехал? Ничего себе.

— Он взбешён. Убийство в его собственной тюрьме — это плевок ему в лицо. Хочет лично посмотреть, как Крысолова возьмут.

Варя смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Саша, это же опасно. Если там засада…

— Справимся. Я не могу оставить им самим Крысолова брать. К тому же, у Марго этой брат в заложниках. Чахоткой болеет, а Крысолов его при себе держал, чтобы Марго работала на него. Вылечить обещал, — я повернулся к Ярославу. — Ярик, ты со мной?

— Ничего себе. — Варя прижала руки