Шеф с системой. Экспансия - Тимофей Афаэль

Мы тронулись, и вскоре из-за холма показалась Бобровка.

Она оказалась именно такой, как описывали дозорные — десяток дворов, разбросанных по склону холма, дым из труб, собаки, которые лениво брехали на чужаков, но из-за заборов не высовывались.

Мы проехали деревню насквозь, не останавливаясь. Местные провожали нас настороженными взглядами. Другие наши парни обходили мельницу, отсекая пути возможного побега.

Мельница стояла на отшибе, за пологим холмом. Старое здание из потемневших брёвен, крыша просела с одного края, крылья давно не крутились — одно и вовсе висело криво, того и гляди отвалится. Окна смотрели на нас тёмными провалами.

Ратибор поднял руку, и отряд остановился.

— Точно никаких признаков не заметили? — спросил он у дозорного.

— Нет. Даже дымка не было.

— Может, ушёл, — буркнул Ломов. — Гадаем тут как дураки, а его уже и след простыл.

— А может, затаился и ждёт, пока мы уедем, — возразил Ратибор. — Проверим. Если кто попробует выскочить — брать живьём. Княжич, боярин Веверин, вы со мной.

Отряд разделился, выстроившись цепью. Я спешился и пошёл за Ратибором, на ходу проверяя чекан. Ярослав шагал рядом, и по его лицу было видно, что он наслаждается моментом.

Мы подошли к мельнице со стороны главного входа. Дверь была закрыта, но не заперта — просто прикрыта, и ветер слегка покачивал её на петлях. Ратибор жестом приказал всем замереть. Прислушался.

Тишина. Только ветер посвистывал в щелях.

Воевода кивнул двоим дружинникам. Те шагнули вперёд, один ударил ногой в дверь, и она распахнулась с протяжным скрипом. Оба тут же нырнули внутрь, за ними ещё двое, потом Ратибор, потом мы с Яриком.

Внутри было темно и пахло сыростью и пылью. Я моргнул, давая глазам привыкнуть к полумраку. Постепенно из темноты проступили очертания: большое помещение, в углу — жернова, давно не работавшие. Вдоль стен — какие-то мешки, бочки, хлам.

И никого.

— Никого! — крикнул кто-то сверху, с лестницы на второй этаж.

— Тоже! — отозвались со стороны погрузочной двери.

Ратибор опустил меч и огляделся.

— Ушёл, — констатировал он. — Давно или недавно — вопрос.

Посадник вошёл следом, остановился посреди помещения, оглядываясь. Лицо у него было мрачным.

— Опередили нас, значит, — сказал он тихо. — Кто-то успел предупредить.

— Может, и нет, — я подошёл к столу, который стоял у стены. — Может, он ушёл ещё раньше.

Стол был грязный, заваленный какими-то объедками. Перевёрнутая кружка, огарок свечи, крошки хлеба. Рядом на полу — опрокинутый табурет.

— Уходил в спешке, — заметил Ярослав, подойдя ко мне. — Видишь, даже еду не доел.

— Вижу.

Ломов стоял у стены и смотрел на всё это с выражением человека, которому только что плюнули в душу. Потом вдруг размахнулся и врезал кулаком по бревну — так, что по стене пошла дрожь.

— Твою мать! — прорычал он. — Упустили! Из-под носа ушёл!

— Спокойно, — посадник положил ему руку на плечо. — Нервы потом, сейчас — работа. Обыскать здесь всё. Может, оставил что-то, что укажет, куда он делся.

Дружинники рассыпались по мельнице, полезли на второй этаж, в подсобки, начали ворошить мешки и заглядывать в бочки. Я остался у стола, разглядывая то, что на нём лежало.

Огарок свечи. Кружка. Миска с остатками каши.

Миска.

Я взял её в руки и активировал Анализ.

Объект: миска глиняная.

Содержимое: остатки каши овсяной.

Свежесть: приготовлено 1 час назад.

Час назад. Значит, он был здесь ещё утром. Ушёл совсем недавно — может, даже видел, как мы подъезжаем, и выскользнул в последний момент.

— Михаил Игнатьевич, — позвал я посадника. — Каша в миске свежая. Час-два, не больше. Он ушёл недавно.

Посадник подошёл, посмотрел на миску, потом на меня.

— Уверен?

— Уверен. Значит, он где-то рядом. Далеко уйти не мог.

— Или мог, если на коне, — возразил Ломов, который уже взял себя в руки. — За два часа можно отмахать…

— Следов копыт у мельницы не было, — перебил Ратибор. — Я осмотрел вокруг. Только наши.

— Значит, пешком ушёл? — Ярослав нахмурился. — Куда? В лес? В деревню?

— Или не ушёл, — сказал я медленно.

Все посмотрели на меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросил посадник.

— Каша свежая. Может, он всё ещё здесь. Поищите следы на улице.

— Следы посмотрим, а пока обыскать всё, — приказал Ратибор. — От подвала до чердака. Каждую доску проверить, каждый угол. Может, тут люк есть или тайник какой.

Дружинники взялись за дело с удвоенным рвением. Загремели доски, зашуршала солома. Поднялась пыль, в нос ударил запах прелого зерна и мышиного помёта.

Ломов ворчал что-то под нос, помогая отодвигать бочки. Посадник ходил по комнате из угла в угол, задумчиво все осматривая.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь.

Что-то было не так. Что-то я упускал. Каша свежая, значит, он был здесь совсем недавно. Куда мог уйти? В деревню? Если так, то придется местных опросить. Да их в любом случае опросить придется. Куда он делся? Испарился? Или все же сделал вид, что сбежал…

Я закрыл глаза и сосредоточился. Отсёк шум, крики, топот сапог. Прислушался к тому, что было под всем этим.

И услышал.

Тихий звук. Скрежет. Еле слышный, на грани восприятия. Откуда-то снизу. Или сбоку. Скреб… скреб…

— Всем тихо! — сказал я негромко, но так, чтобы услышали.

Ломов замер с поднятой бочкой. Ратибор вскинул руку, и дружинники застыли как по команде. Даже Ярослав перестал ковырять пол и повернулся ко мне.

Повисла плотная, звенящая тишина.

И снова — скрежет. Скреб… скреб… скреб…

— Мыши, — сказал Ломов негромко. — Мельница старая, тут их наверняка полно.

Я повернул голову, пытаясь определить источник звука. Вот, снова. Из угла, из-под половиц.

Скрежет повторился и был он сильно не похож на мышиный.

— Нет, — сказал я тихо. — Не мыши.

Глава 12

Все замерли, глядя в угол, где стоял старый ларь для зерна.

Слабый, еле слышный скрежет повторился, но теперь, когда все молчали, его было слышно отчётливо. Скреб… скреб… скреб… Будто кто-то царапал дерево изнутри.

— Там кто-то есть, — сказал Ратибор негромко и кивнул дружинникам. — Отодвиньте.

Двое подошли к ларю и навалились плечами. Тяжёлый, зараза — набитый чем-то или просто старый и разбухший от сырости. Поднатужились, сдвинули с места.