Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

а топилась она по секциям. Ресторан курзала пользовался популярностью среди местных дачников. В романе Алексея Толстого «Сёстры» описывается сестрорецкое лето Даши: «…все виделись чаще, катались на лодках, ели мороженое в сосновом бору, слушали по вечерам музыку и шумно ужинали на веранде курзала, под звёздами».

Но сюда приезжали из Петербурга и просто поужинать в спокойной обстановке, вдали от любопытных глаз. Полюбоваться закатом (существовала даже мода – ездить любоваться закатом с веранды курзала).

И колоритно, и красиво,

Курорт эффектами богат:

Вид восхитителен залива,

Картинен солнечный закат[57].

Вершилась здесь и высокая политика. Так, в 1906 году в Курорте, в непосредственной близости от санатория, снимает дачу известный юрист Анатолий Федорович Кони. И здесь, на террасе курзала, после обеда (надо думать, весьма изысканного), несколько политиков во главе с графом П. А. Гейденом делают Кони предложение – занять пост министра юстиции. Предложение более чем лестное, знаменующее собой вершину юридической карьеры. Кони колеблется и просит несколько дней на размышление. А между тем: «В небольшом Курорте, похожем на маленький уездный город по сплетням, их посещение и внешний вид нашей беседы произвели чрезвычайное впечатление, и весь воскресный день я не мог нигде найти уединения от назойливого приставания с расспросами и намеками всякого рода»[58].

И всё же после недельного раздумья Кони отказывается, понимая, что его высокую деловую репутацию и доброе имя просто хотят использовать в сомнительных политических целях. «Подводя итоги пережитой мной тяжелой недели, – я со спокойной совестью смотрю назад и радуюсь, что не дал себя соблазнить сомнительной ролью фиктивного спасителя Отечества…»[59] – напишет он позднее.

С Сестрорецким курортом связаны имена многих русских писателей, поэтов, архитекторов и государственных деятелей. И хоть и говорили современники, что «на этом курорте главным был флирт, а не лечение», лечение-то как раз и существовало. И для этого архитектором Владимиром Николаевичем Пясецким было построено великолепное здание Института физических методов лечения. Оно сохранилось, хотя, конечно, кой-какие изменения время в него внесло.

С законной гордостью В. Н. Пясецкий описывает, например, «грандиозный бассейн для купанья и плаванья, наполняемый артезианской проточной водой, сходной по составу с крейцнахской». Бассейн был самым большим в России – длина 10 и ширина 5 саженей. Вода бассейна нагревалась, а убыль её пополнялась фонтаном, льющимся из львиной пасти на одной из стен. Известно ещё, что дно бассейна было выложено стеклянными плитками цвета опала, а в подвале находилась прачечная с сушильней. И, пока больной купался, его бельё было выстирано и высушено.

Итак, от чего и как лечили на Сестрорецком курорте?

В составе Института физических методов лечения были физиотерапевтические кабинеты и гимнастический зал. Сохранился перечень лечебных услуг, предоставлявшихся курортом: «…души Шарко, высокого и переменного давления и температуры, шотландский и др., бани русские и римские, грязевые ванны из грязи, добываемой в версте от курорта и сходной по анализу с франценсбадской, а также ванны серные, углекислые и хвойные, электролечение, шведская механическая гимнастика и массаж». Лечили здесь «рахит, анемию, хлороз, хронический суставной и мышечный ревматизм, местную бугорчатку, золотуху, хронические воспалительные страдания женской половой сферы, хронические процессы легких, неврастению и переутомление»[60].

В парке курорта существовал пансионат, позднее на берегу был построен второй. «Морская санатория» погибла в последнюю войну, а от «Лесной санатории» остались одни руины. Когда-то это было очень интересное здание с балконами, паровым отоплением и электрическим освещением.

Попробуем представить себе жизнь на Сестрорецком курорте не летом, когда на пляже полно народу, играет оркестр, заняты все столики на веранде ресторана, – а в межсезонье. Помогут нам в этом письма Алексея Максимовича Горького[61], который прибыл сюда в последних числах января 1904 года, а уехал 15 апреля. Вот его первые впечатления в письме к жене, Екатерине Пешковой: «Здесь хорошо. Странно видеть море замерзшее и покрытое снегом – бесконечная ровная пустыня, окутанная вдали туманом… Я занимаю две огромных комнаты за 100 рублей в месяц и плачу 2 рубля в сутки за чай, завтрак, обед и чай вечером». С удовлетворением Горький отмечает, что его пока никто не узнаёт и что он живёт, как на необитаемом острове. Отмечает также, что «из Петербурга сюда ходят поезда через каждые 2 часа, так что я имею газеты». То есть жизнью в санатории он доволен, правда, жалуется, что здесь гасят электричество в полдвенадцатого, и просит прислать ему не только книги и теплое пальто, но и лампу, поскольку хочет писать по ночам.

Несколько освоившись, Горький пишет друзьям шутливые письма в стихах, в которых описывает санаторское житье:

Милый друг, ты всё скандалишь,

Ты всё злишь людей почтенных!

Это очень неприлично и – пора бы перестать!

Ты – бери меня примером. Вот живу я в Сестрорецке,

Тихо, скромно, одиноко, не ругаюсь и не пью!

Судя по всему, в межсезонье на курорте действительно было пустовато.

Здесь людей – четыре штуки, корноухая собака

Да еще Ингаляторий пневматический – ты знаешь?

Я – не знаю, что такое значит сей Ингаляторий,

Но написано об этом в коридоре на стене.

Только иногда, на Масленой неделе,

Приезжают петербуржцы,

Жрут блины, костят японцев

И играют на рояле

Дикий танец кэк-уок.

По аллеям между сосен

Ходят три-четыре рожи,

И зачем они тут ходят,

И сам чёрт не разберёт.

Время пребывания в Сестрорецком курорте было сложным временем для Горького. В его жизни появляется Мария Фёдоровна Андреева. А ещё в сестрорецкий период Горький работает над пьесой «Дачники», его навещает известный революционер Леонид Красин, приезжают В. Немирович-Данченко, актёры Художественного театра. И тем не менее в зимнем Курорте «ни скандалов, ни событий не бывает никогда».

Фактически курорт начала ХХ века мы можем представить себе сейчас лишь по зданию Института физических методов лечения и чудесному сосновому парку. Я уже говорила, что не сохранился курзал, разрушена «Лесная санатория». Нет и стеклянной галереи, ведущей от станции. К сожалению, нет и другой галереи, тоже застеклённой. Она шла от курзала параллельно берегу и служила для прогулок в ненастную погоду. Появились, правда, новые спальные корпуса санатория, но их архитектура, на мой взгляд, совершенно не соответствует местности. Они больше напоминают унылые районы новостроек.

История курорта после 1917 года была достаточно бурной. В 1918 году его передали в пользование