Правдивые истории о жизни старых районов Петербурга. Колодцы времени - Наталия Анатольевна Перевезенцева

«выезжать». Один из первых строителей Сестрорецкого курорта архитектор Владимир Николаевич Пясецкий предложил новую концепцию санаторно-курортного дела: «Наше время с его обостренной борьбой за право жить и работать в условиях культурного существования требует слишком большой затраты нравственных и физических сил. Время от времени их приходится пополнять. Поэтому для современного интеллигентного, особенно городского, работника периодический отдых в здоровой благоустроенной местности, укрепляющий переутомленных и восстанавливающий здоровье больных, становится насущной необходимостью»[52].

Необходимость возникла, и появился Сестрорецкий курорт. Своим возникновением он целиком обязан председателю правления Приморской СПб. – Сестрорецкой железной дороги Петру Александровичу Авенариусу, объединившему вокруг себя людей, заинтересованных в создании первого бальнеологического курорта под Петербургом. И 9 июня 1898 года Николай II утвердил постановление Комитета министров об отводе под Сестрорецком земельного участка площадью 54 десятины для строительства курорта.

Обязательно надо сказать несколько слов о П. А. Авенариусе. Без него, без его энергии Сестрорецкий курорт вряд ли бы построили. Но начать придется издалека.

«Мы инженеры», – говаривал некогда государь император Николай Павлович, гордясь своей принадлежностью к племени «технарей». Действительно, он неплохо разбирался в артиллерийском деле, мостостроении – и в архитектуре, хотя последнюю всё же принято относить к изящным искусствам. В столь любимом императором Петергофе все строения возводились только после высочайшего одобрения проекта. Это относилось и к частным домам. А началось всё с некоего доктора А. А. Авенариуса, приступившего к строительству своей дачи в Петергофе по проекту архитектора В. М. Горностаева. Но Николаю I фасад дома не понравился, и он строжайше предписал: «…отныне все фасады и планы для новых строений представлять мне на утверждение. Архитектору же Горностаеву сделать замечание». Доктору Авенариусу пришлось останавливать строительство и продолжать его уже по исправленным чертежам.

(Ах, как не хватает твёрдой руки Николая Павловича в наших традиционно дачных районах! Вид трансформаторных кирпичных будок, огороженных такими же кирпичными заборами, не радует глаз. Что это – дача или клетка? А ведь когда-то понятие «дача» предполагало и неформальное дружеское общение, и открытость, и добрососедские отношения, часто выливавшиеся в деяния, которые журналисты и писатели XIX в. любили называть «общественной пользой».)

У доктора Авенариуса, которого суровый государь император вынудил переделать дачу по ходу строительства, было пятеро сыновей. Младший, Пётр, с детства отличался способностями к технике. «Не было предмета (реального, а не отвлеченного), которого он не сумел разложить, опять сложить, починить, а наконец, и смастерить» – так писал о нем его дальний родственник[53]. Энергичный, увлекающийся, деловой человек – таким предстает пред нами инженер Авенариус.

Незадолго до 10 июня 1900 года, когда Сестрорецкий курорт «открыл свои действия», в Курорте побывал корреспондент «Петербургского листка» и взял интервью у Петра Александровича Авенариуса – человека уже немолодого, «с энергичным лицом, светлой, расчёсанной надвое бородой и сметливыми умными глазами делового человека»[54]. Корреспондент интересуется, много ли средств вложено в строительство курорта, и получает ответ: «Да, конечно, это дело требует денег. Я лично вложил несколько сот тысяч». А на замечание корреспондента о том, что нет, дескать, в Крыму таких деятельных людей, а то можно было бы и там создать чудный курорт, Петр Александрович отвечает: «Что мне юг! Мне хотелось сделать что-нибудь для родного города. Ведь я родился вот там» – и указывает в сторону Петергофа.

В поселке Тарховка на территории военного санатория сохранилась дача П. А. Авенариуса. Это красивое здание на небольшом холме у самой железной дороги. Странное место для дачи; но мне кажется, что каждый свисток паровоза напоминал Петру Александровичу о главном деле его жизни – Приморской железной дороге и Сестрорецком курорте. Бывший дом князя Святополк-Мирского перестроил для Авенариуса архитектор И. П. Володихин. Дом кажется каменным, но на самом деле он просто обшит и оштукатурен. Это уже не стиль модерн с его свободными текучими линиями, а скорее неоклассика. Увы, дача Авенариуса хотя и считается памятником архитектуры, но находится не в самом лучшем состоянии. А жаль. Ведь это не просто дом – это ещё и память о деятельном, бесстрашном инженере. «Люди у нас делятся на три категории. Одни ничего не делают, другие делают кое-что и кое-как, третьи делают много, хорошо и главное смело». Несомненно, Петр Александрович Авенариус принадлежал к последним.

Итак, представим себе Сестрорецкий курорт в день открытия для широкой публики – 10 июня 1900 года по старому стилю. «Петербуржец… доезжает до станции „Курорт“ и прямо с платформы попадает в вестибюль курорта, при котором помещается контора, справочное бюро и касса курорта. Из этого вестибюля имеется два выхода – один непосредственно в сосновый парк курорта, в котором находятся отдельные здания института физических методов лечения и пансионата, а другой посредством крытой стеклянной галереи ведет в здание курзала»[55].

Сестрорецкий курзал. Деревянное двухэтажное на каменных подвалах здание в восточном стиле, обращённое фасадом к морю. Перед ним была широкая эспланада, цветник и стояла статуя «Петр Первый – плотник саардамский». Строил курзал архитектор Зигфрид Яковлевич Леви. Курзал, к сожалению, сгорел в последнюю войну, и теперь мы не можем увидеть большой зал, вмещавший до 1500 слушателей, гостиные, биллиардную, курительную комнату с карточным и шахматными столиками, читальню. В хорошую погоду музыканты выходили из курзала на открытую эстраду, и тогда слушатели располагались прямо в парке. В курзале ежедневно играли два оркестра, временами устраивались музыкально-вокальные и танцевальные вечера. А в парке имелись кегли, гигантские шаги, крокеты, снаряды для гимнастики. На море можно было ловить рыбу с павильона гавани, кататься на лодках, купаться. Купание в Финском заливе происходило из специальных кабинок, которые лошади тащили по мелководью до глубокого места.

Известно стихотворение Александра Блока 1908 года, написанное поэтом после прогулки по Сестрорецкому взморью. Курортная жизнь поэту явно не понравилась. Помните?

Что сделали из берега морского

Гуляющие модницы и франты?

Наставили столов, дымят, жуют,

Пьют лимонад… Потом бредут по пляжу,

Угрюмо хохоча и заражая

Соленый воздух сплетнями.

Правда, другой участник той же прогулки, Корней Иванович Чуковский, недоумевает: «В тот вечер он казался (на поверхностный взгляд) таким победоносно счастливым, в такой гармонии со всем окружающим, что меня и сейчас удивляют те гневные строки, которые написаны им под впечатлением этой поездки»[56].

Сестрорецкий курорт. На пляже

Ещё несколько слов о курзале. При нём, естественно, существовал ресторан, и в хорошую погоду столики выносили прямо на веранду. Оборудован ресторан был по последнему слову техники, так, плита в кухне считалась самой большой в России, на ней могли готовить блюда 20 поваров одновременно,