Законная добыча - Саша Кей

Я не представляю, кто бы в городе стал связываться с кланом Джафара.

Запихнув себя кое-как еду, я устраиваюсь по-турецки и жду.

Пялюсь в окно, за которым становится пасмурно, и, видимо, проваливаюсь в дрему, попавшись в ту же ловушку, что и Сафаров вчера. Обезболивающее приносит облегчение и вырубает меня, но всё же я в эту ночь спала достаточно, так что сон у меня неглубокий, и когда из коридора доносятся шаги, я открываю глаза.

Незнакомый голос заставляет меня напрячься.

— Веди себя тихо, и никто не пострадает, — слышу я нарочито ласковый тон, от которого мурашки бегут по коже.

Подбираюсь, не зная, чего ожидать.

Спустя секунд пятнадцать, показавшихся мне вечностью, на пороге возникает странная пара.

Домработницу держит под локоть огромный мужик в чёрном.

Зайдя в комнату, он отпускает Евгению, и та шарахается в сторону, позволяя мне увидеть, что в руке у мужчины пистолет.

Сердце моё заходится в ужасе.

Однако под прицелом по-прежнему домработница.

Взгляд незнакомца касается меня лишь вскользь, он полностью сосредоточен на той, кого взял на мушку. Зато его слова обращены ко мне:

— Идти можешь? Быстро ко мне.

Глава 31. Последствия

— Вы кто? — не спешу я бросаться к незнакомцу, хотя сердце колотится в безумной надежде, что это посланец от мамы. Мне, правда, сложно представить, откуда у неё могут быть знакомые с оружием. Она даже охоту ненавидит. Ей много раз приходилось спасать на хирургическом столе жертв случайных выстрелов.

— Твой семейный доктор прислал, — хмыкает мужчина. — Она, как врач, рекомендует прогулки на свежем воздухе.

Акцент на триггерной фразе подсказывает, что я всё поняла верно.

Судорожно начинаю обуваться.

— Вы один? — у меня в голове не укладывается.

Даже если, уезжая на встречу, Сафаров взял с собой охрану, наверняка тут кто-то ещё остался. Идти одному в такой дом — безумие!

— Я по-простому, заглянул проведать больную. К чему пышные визиты? Что ты копаешься? — начинает он терять терпение.

— Я и идти долго не смогу, — сразу предупреждаю я.

— Нам надо не долго, а быстро готова. Сейчас нас, милая… Как тебя там?

— Евгения, — подсказываю я, потому что домработница молчит, онемев от страха.

Надо же, как она пуглива для той, что работает на клан.

— Вот. Милая Евгения проводит нас. Всё так же беззвучно. Правда же?

Женщина лихорадочно кивает, не в силах выдавить ни слова. Под прицелом она первая выходит из комнаты. За ней следует пугающий тип, приказав мне:

— Иди за мной. Из-за спины не высовывайся.

Я буду делать всё что угодно, лишь бы отсюда выбраться.

Только внутри у меня скребёт странное чувство. Ощущение такое, что я вновь совершаю забег по замкнутому кругу, и в конце я снова окажусь там же, где и была. Наверное, это на меня так действует предупреждение Амира о том, что не сто́ит делать необдуманных поступков.

Я иду за мужчиной и не могу не отметить странность, которая усиливает чувство, что я допускаю ошибку.

Слишком тихо. Нам до сих пор никто не встретился. Ну, допустим, кто-то занят, но всё равно… Как-то слишком беспрепятственно выходит. Выглядит так, будто я и без своего вооружённого спасителя могла спокойно покинуть дом.

Оставив позади служебный вход, в ранних сумерках мы пересекаем внутренний дворик, из которого ещё не убрали летнюю атрибутику вроде шезлонгов и тентов, и, минуя маленький прудик, сворачиваем к забору, в котором обнаруживается неприметная калитка.

— Как быстро тебя хватятся? — спрашивает мужчина у Евгении, заставляя её выйти за территорию на тропинку, извилистой лентой убегающую в густые кусты.

— Через полчаса — час, — дрожа, хрипит домработница, видимо, уже нарисовав в своём воображении картины одна ужаснее другой.

— Отлично, значит, тебе придётся недолго ждать.

Мы как раз продрались сквозь кусты, и незнакомец командует мне:

— Возьми в куртке скотч и свяжи её. И рот залепи, чтобы наша радушная хозяйка не позвала остальных с нами прощаться. Терпеть не могу долгие проводы.

Я слушаюсь, хотя делать это мне неприятно. Пусть Евгения была заодно с Сафаровым и отказывалась мне помогать, и даже понимание, что у неё не было возможности, в моих глазах не прибавляло ей очков. И всё же, обездвиживать пожилую женщину противно.

Когда я заканчиваю с этой нехитрой процедурой, тип убирает ствол, берёт меня за руку и тащит за собой, набирая темп так, что я едва успеваю за ним. Довольно быстро мы оказываемся возле тёмного седана с заляпанными грязью номерами.

— На заднее сиденье. Живо. Там стёкла тонированные, ложись и не отсвечивай.

Сам он занимает водительское сиденье и, едва я закрываю за собой дверь, даёт по газам.

Я всё ещё не могу поверить, что у нас получилось.

Словно читая мои мысли, спаситель бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида и морщится:

— Неправдоподобно.

— Что? — в горле у меня пересыхает.

— Абсолютно всё неправдоподобно, но моя задача — доставить тебя в город, и только.

— К маме?

— Думаю, за ней следят, так что я высажу тебя в людном месте. Какой-нибудь ТЦ подойдёт? Что скажешь? Поверь, так будет надёжнее.

Я в этом сомневаюсь, но не в моей ситуации выдвигать условия. Я же понятия не имею, о чём договаривалась с ним мама.

— Откуда вы знаете мою мать? — спрашиваю я.

Этот человек явно не старый приятель из универа.

— Такие, как я, рано или поздно оказываются на столе у хирурга, — без подробностей, но доступно объясняет он, явно не желая погружаться в детали, и я затыкаюсь.

Какое-то время мы едем молча, но когда выбираемся на трассу в город, мужик матерится. Мне не нравится, как он смотрит в боковое зеркало.

— Кажется, эта тачка едет за нами, — радует меня тип.

— Какая? Это Сафаров? — паника овладевает мной мгновенно.

— Вряд ли, но всё равно напрягает. Оторваться не получается.

Я стараюсь верить в лучшее. Никому, кроме Сафарова, я не могла понадобиться. Павел Андреевич под присмотром. Нет, это всё паранойя.

Так, я думаю ровно до того момента, пока мы не въезжаем в город и не начинаем петлять по узким улочкам в надежде сбросить с хвоста преследователя. Нам это почти удаётся. Мы сворачиваем в какой-то двор среди двухэтажных сталинок, намереваясь проскочить насквозь, но, как назло, выезд перекопан, и я не могу порадоваться за жильцов, которым поменяли трубы, потому что обратный путь нам преграждает та самая машина.

Я подглядываю в окно и вижу, как из тачки, не глуша двигатель, выходит высокий мужчина. Его лицо я узнаю́, когда он заступает на зону, освещённую фарами, и