Лидер - Роман Романович

Его подсвечивало призрачное пламя, что терзало дерево. Начинаю ненавидеть сильных культиваторов. Эти их убийственные техники — одна морока. Осторожно вытащил посох и, опираясь на него, заковылял дальше. Нашёл и Ридгарда. Он валялся на земле, не подавая признаков жизни. Подошёл к нему, пнул, но реакции не последовало.

Может, добить, чтобы больше проблем не было?

Надавил посохом на горло. Парень очнулся, захрипел. Его лицо было разбито, залито запёкшейся кровью. Он уставился на меня безумным взглядом, было дёрнулся, но я надавил сильнее. Тогда Ридгард попытался вцепиться в посох, но не смог поднять руки.

— Сдаёшься? — спросил я.

Он услышал. Замер, расслабился, прикрыл глаза.

Надеюсь, я не пожалею, что оставил его в живых.

* * *

Кое-как смог доковылять до своих. Они все столпились, молча ждали, пока дойду. Нет бы подойти, помочь, плечо подставить. Плохо быть главой. Все ждут от тебя, что зубами стальные пруты рвать будешь.

— Ты теперь выглядишь как настоящий глава, — сказал мне Дзендао. — Обгоревший, весь такой брутальный.

— Отвали, — буркнул я. — Мне нужно восстановиться. Займитесь Волками. Их глава жив пока. Его притащить сюда, зафиксировать, артефакты пространства отобрать. Если другие Волки будут возмущаться, объясните им, что они неправы.

— Займусь, — ответил Маркус. — Сейчас Леван с Дарсией подойдут. Прикроют тебя. Медитируй спокойно.

— Спасибо, — сказал я искренне.

Всё же это благо, когда есть на кого положиться.

Отошёл в сторону, нашёл чистый участок, да так и сил. Хотел завалиться, но нельзя же… Надо соответствовать. Или плевать? Не, потерплю. Усевшись, погрузился в себя. Надо бы тело подлатать.

* * *

Прошло не меньше часа, когда я вынырнул из медитации и смог заняться делом. К этому моменту всем нашим была оказана помощь. Маркус выслал патрули, чтобы никто внезапно не пожаловал. Волки тоже о своих позаботились и сейчас тихо дожидались, что будет дальше.

Ридгард пришёл в себя, признал поражение и также ждал. О чём мне доложил Маркус, когда я вернулся в строй.

Стихий я подкопил, поэтому первым делом прошёлся по себе очищающими водами, смывая всю грязь, копоть и кровь. Мелочь, но мне это показалось важным. Особенно на фоне поверженного, страдающего от ранений противника.

— Мне бы алхимию целебную, — сказал Ридгард, когда я подошёл. — И вещи вернуть.

— Может, лучше я отрежу ему что-нибудь? — спросил Дзендао, который пошёл со мной, видимо, чтобы подстраховать.

— Всегда успеешь, — ответил я. — А ты, Ридгард, попробуй убедить меня, что я должен вас отпустить.

— Просто назови, что хочешь, — поморщился он.

Что на лице, покрытом засохшей кровью, смотрелось уродливой маской.

— Дзен, прикинь, он ещё и просит подумать за него, — сказал я небрежно.

— С такими всегда так. Говорю же, сначала нужно что-то отрезать. Тогда они понимают.

— Давайте без этого варварства, — спокойно ответил Ридгард. — Я проиграл, и раз ты меня сразу не убил, значит, будем договариваться.

— Малыш, — ласково сказал ему Дзендао, — всегда есть вариант скормить тебя нашим тёмным друзьям. Старшие Мастера у них за деликатесы идут.

— Это твоё решение? — мрачно спросил Ридгард.

— Если ты и дальше будешь тратить моё время, к этому всё придет.

— Понятно… Тогда отзови своего головореза, и давай наедине всё обсудим.

— А пару девок тебе не притащить? — спросил Дзендао.

Ридгард его проигнорировал и продолжил смотреть мне в глаза. Я жестом показал, чтобы Дзендао отошёл. Сам присел напротив пленника.

— Говори, — сказал ему.

— Дай сохранить мне лицо и будущее, — попросил он.

Не потребовал, попросил. Чем удивил. Я привык, что люди ведут себя куда грубее.

— Мне нужно имя нанимателя. Также ты отдашь сотню пилюль Духа высокого качества.

— Шутишь? — спросил он. — Если я сдам нанимателя, мы закончимся как наёмники. А сотня пилюль… Да любой из моих людей должен копить три месяца, чтобы заработать на такую. У нас просто столько нет.

— Сегодня был очень долгий день, Ридгард. Следующее предложение будет куда хуже.

— Тогда убивай, — спокойно ответил он. — Твоё требование уничтожит нашу фракцию. После такого только бежать из академии, но куда? У Чёрной Орхидеи, как я знаю, длинные руки.

Я не стал давить. Задумался. Как поступить в такой ситуации? Самое смешное, я банально не знал, врут мне сейчас или нет. Тот же Ардеус потребовал с нашей группы столько же. С группы, не фракции. Он так сделал, чтобы гарантированно нас в долги загнать или потому что цена была не так уж высока? Я один больше сотни пилюль за неделю сделал.

— Другого предложения не будет, но я могу пойти тебе навстречу, Ридгард, — сказал я. — Имя заказчика. Сотня пилюль. Выплатите в течение года. Этот год будете работать на нас.

— Работать?

— Ты не ослышался. Работать, служить, выполнять все приказы.

— Хочешь нас в рабство загнать?

— Либо так, либо ваш путь сегодня закончится, — поднялся я. — Что выбираешь? Мы договорились или мне отдавать вас на растерзание?

— Мы договорились, — процедил он и добавил: — Так глупо. Я и правда не давал добро на заказ на тебя.

— Если на тебя работают идиоты, это уж точно не моя проблема. Вещи тебе вернут. Подлечись, что ли. А то сдохнешь раньше времени.

— Спасибо за щедрость, Лай, — криво улыбнулся он.

— Завтра пришлю к тебе Ардеуса. Вами займется он, — сказал я, развернулся и потопал к своим. — Уходим! — крикнул я.

— А Волки? — спросил Толиан.

— Пусть остаются. На сегодня закончили.

Или почти закончили. У нас же ещё убийцы остались.

* * *

С убийцами вышла накладка, с которой пообещал разобраться Дзендао. Но перед этим мы сначала добрались до внешнего города. Там попрощались с орхидейцами. Вместе с Толианом они отправились обратно во внутренний город.

Я же со своими напарниками… или правильнее сказать, подельниками-друзьями, зашёл домой. Убийц тоже туда притащили, но скинули их на крыльце, чтобы внутрь не запускать.

Надо было видеть реакцию Кристиана, Маяды и Кенчи, когда мы ввалились. Особенно я, снова весь потрёпанный, красный и обожжённый. Собственно, красным был как раз из-за ожогов, которые уже начали сходить на нет, но покраснение осталось.

— Лай? — донёсся из глубины дома голос Кристиана, который следом и сам показался. — Это ты? А это