Во благо рода - Андрей Коткин

— Ну-у, ты, Саня, правильно сказал, что самые большие деньги платят за уже готовые эликсиры. — Развел руками мой бывший одноклассник. — А я, в отличие от тебя, с такой высшей алхимией как бы очень не очень.

— Высшая алхимия — это когда с помощью вливаний магии одно вещество превращают в другое, причем обязательно преобразуя, или даже придавая ему магическую структуру, — тоном ментора указал я на вопиющую неточность в завуалированно прозвучавшем предложении, — мы одни только основы, не касающиеся превращений в истинные магические материалы, в нашей гимназии, начнем изучать классе в пятом-шестом, и я пока к ней никаким боком даже близко непричастен.

— Высшая, в смысле многоступенчатой готовки эликсиров из дорогостоящих материалов, — поправился Мельников.

— Тогда все равно мимо, я ж тебе не какая-нибудь Вязникова, — у меня сложных алхимических прописей, помимо изучаемого в гимназии материала, отродясь не бывало. Кстати, а действительно, чего ты, вообще, к ней не обратился? Или еще к кому-нибудь из потомственных алхимиков? Наверняка же в вашем классе кто-нибудь учится из таковых? — Вспомнив о нашей баронессе, я чуть ли не воочию вспомнил тот же зимний экзамен по алхимии, когда наша баронесса на одних каких-то только ей видимых флюидах колдовала над котелком, добиваясь наилучшего, реально высшего результата вроде как готовки обычного, прописного зелья. Признаюсь честно, мне до таких высот — примерно как до Владимира пешком. Причем, из Сибири. Идти и не добраться. Даже за годы.

— К Вязниковой? Ну, уж нет! Нафиг-нафиг эту аристократку! — Замахал руками мой собеседник. — Да и у нас в классе…. Благинин хоть и всего лишь надцатый наследник какой-то побочной ветви, а свяжись с ним, еще и должен, в конечном итоге, останешься. Лучше уж я к тебе, Саня, обращусь, так сказать, по-дружески. Ты ж с первого класса у нас — записной отличник.…А пропись, что там нужно делать с весенней синеглазкой у меня и у самого имеется. Вот, зацени.

Надо признать, что к разговору со мной хитрющий Мельников подготовился со всей ответственностью. Помимо собственно прописи, записанной Андрюшкиной рукой, что и за чем класть в алхимреактор, в какой момент начинать воздействовать на получившуюся смесь своей маной, и каких опасностей стоит избегать, будущий маг жизни также приволок и красочный фолиант, который именно так и назывался: «Золотая десятка магических растений Росской империи». Хех, теперь, вроде как, даже и неудобно бывшему приятелю отказывать, так он на все эти материалы потратился.…А травка-то, даром, что из нее можно получить неимоверной ценности снадобье, значительно повышающее способности его выпившего к целой линейке ментальных премудростей, на картинках неказистая совсем. Лист-лапчатка, невзрачные голубенькие цветочки — на длинных цветоножках. Встретишь такое растение где-нибудь у дороги, даже мысли не возникнет, какая это ценность.

Кстати, к вопросу о ценностях…

— Андрюша, — очень мягко проговорил я, этак проникновенно посмотрев в глаза излишне скользкому товарищу, — ты же не надеешься, что я «чисто по-дружески» буду варить тебе это твое зелье забесплатно?

— Ну-у… не забесплатно, конечно, — а глазки то у Андрюшки забегали, — … думаю, одной порции эликсира тебе будет достаточно? Это ж такая редчайшая штука, на которую в столичных лавках заказы делают за месяцы вперед.

— А ты в той прописи, что ко мне притащил, на предупреждение о том, что в процессе готовки выделяется ядовитый, взрывоопасный газ, обратил внимание? — Вопросом на вопрос ответил я. — С тебя за риски — треть всего приготовленного, на меньшее я не согласен.

Выдал такой запредельный запрос и даже дыхание задержал. А вдруг проскочит? В принципе, разумеется, я и на одну порцию эликсира бы согласился, но в торговле это ж всегда так: проси больше, чтобы в результате получить максимально возможное. Опять же и то, что я с недавних пор являюсь целым главой клана, забывать не стоит.

По факту все же уговорились на фиксированное количество порций: две. Одна для меня будет, вторую же спою своему отцу… или скорее даже бабуле. И еще додумался оговорить дополнительное условие: если у меня ничего в итоге с алхимическим преобразованием не выйдет, штрафов за неудачу и порчу сверхценного сырья на меня накладываться никаких не будет.

Хех! Опять пришлось прогуливать субботние занятия! Мельников листья своей чудо-травы, а так же прочие составные ингредиенты, и даже походный алхим-реактор мне на перемене после окончания первого урока принес. Еще и поторопил, мол, данное сырье свою максимальную силу только буквально в течение первых часов после сбора сохраняет. Впрочем, ладно, ради такого жирного бонуса можно и на отработки пропущенных занятий походить, тем более, что расписание во втором полугодии сменилось, не Заклинания на этот раз пропускал. Так что побежал со всех ног к себе в комнату.

Пропись, переданная мне для работы, оказалась вполне подробной, работалось по ней легко. Не так легко, конечно, как при изготовлении учебных, не очень сложных зелий, но, если так можно выразиться, мне по силам. Небольшие сложности вызвал только последний этап, концентрация. Но и с ним, пусть с напряжением почти всех своих магических сил, справился: вместо нескольких полных стаканов промежуточного жидкого продукта у меня получилось ровно полдюжины капель готового продукта. Их я, в строгом соответствии с инструкцией, разделил по полудюжине же маленьких, размером с половинку мизинца, стеклянных фиальчиков.

Главный заказчик всего этого действа тоже не заставил себя долго ждать: заявился после окончания уроков практически одновременно с моими соседями по комнате. Впрочем, убраться в комнате до их появления я все же успел. Даже проветрил, распахнув форточку и пройдя по всему объему комнаты наскоро скастованным порывом ветра.

— Это уже без положенной тебе доли? — Уточнил мой бывший приятель, уставившись на поблескивающие в солнечных лучах пузырьки, и скривился, узнав, что свою долю из этого я еще не взял.…Кстати, будто нарочно получилось: моя доля, два пузырька из шести, составляли ровно одну треть — ровно столько, сколько я запросил за свою работу изначально. Зря только столько времени торговались.

С Мельниковым попрощался, а потом, под внимательными взглядами Скворцова и Перепелицы, извлек из одного из двух своих пузырьков притертую стеклянную же пробочку и опрокинул содержимое в рот. Вопреки ожиданиям, маслянистая капля выкатилась из содержащего ее сосуда словно какой-нибудь железный или стеклянный шарик