Во благо рода - Андрей Коткин

с размаха хлопнул себя по лбу: заболтал меня старшеклассник! А ведь я ж собирался ему при встрече сообщить ему про новый разведанный мной в нашем кружке ритуал усиления. На этот раз магического. Точнее, очистка магических каналов, проводимая при помощи данного ритуала два раза в год, в дни летнего и зимнего солнцестояния, не давала реальной прибавки сил, а позволяла с гораздо большей эффективностью пользоваться уже имеющимися, но вы ж понимаете, что с практической точки зрения это одно и то же.

Оглянулся. Нет, уже не видать. Бежать вдогонку и терять на это время, тоже не вариант, дома моего возвращения из гимназии куча людей дожидается. Ну, значит, не судьба пока. Отложим торги по обмену информацией о данном ритуале на что-нибудь другое, не менее полезное для меня, куда-нибудь на осень. Все равно с этой поездкой на Алтай мне будет пока не до магических экспериментов.

— Ты пришел! — От пышущего энтузиазмом родителя, казалось, можно было прикуривать.

Еле-еле удержался от реплики, касающейся собственно этого моего возвращения в Бугульчу. Казалось бы, лишний крюк, и гораздо логичнее не мне сюда ехать, а всем членам нашей экспедиции с самого раннего утра отправиться в Вятск. Дата то моего последнего экзамена отнюдь не вчера была назначена. Однако нет, и отец, и Буривой в один голос принялись рассказывать мне о каких-то важных приметах и незыблемых традициях: все отправляющиеся в экспедицию, для ее успешного завершения, должны выходить из одной, начальной точки, одновременно. Бред, конечно, и пустое суеверие, но… это для меня суеверие, а для людей из года в год испытывающих удачу в полевых экспедициях по разным далеко не безопасным местам, эти надуманные на ровном месте действия и внешние признаки имели очень-очень важное значение.

Поскольку к нашему выходу все уже было готово, с окончанием сборов разобрались быстро. Я только-только что и успел перекусить с дороги. Ну, и еще малость пообщался перед долгой разлукой с бабушкой, мамой и, конечно же, сестренкой. Плюс еще и с Никитой немного поигрался. Мой маленький братик как-то почти незаметно для меня уже совсем «очеловечился»: из периодически вопящего тряпичного свертка получился уже вполне себе бегающий на своих двоих парнишка. Даже, если внимательно вслушиваться в его тарабарщину, уже как бы и поговорить с ним иногда получалось. Ну… почти.

Перед дальней дорогой все присели на минутку — еще один обязательный ритуал.

Добираться до Вятского вокзала решили на грузовике. Не то, чтобы прихватили с собой много припасов и оборудования, просто один из соседей с недавнего времени решил заниматься грузовыми перевозками. Потому, чтобы не тратить силы и время с пригородным поездом, лишней погрузкой в него и разгрузкой, отец этого соседа с грузовиком просто нанял. Ну, и еще размер кузова как раз для наших одиннадцати человек с объемными баулами оказался как раз в аккурат. Я с отцом, Буривой и восемь вызванных им для экспедиции помощников, постоянных участников его прошлых изысканий расселись вдоль бортов на деревянных скамейках, а поклажу, соответственно, сложили горкой перед собой, в центре кузова. И таки вы правильно поняли, этих восьмерых помощников мы в наш клан тоже приняли, правда, в отличие от того же Буривоя не в качестве полноценных клановичей, когда принимаются и все члены семьи тоже, а всего лишь служивыми дружинниками — сами в клане, а члены их семей как бы сами по себе. Для того чтобы и семья тоже в клан оказалась принята, дружинник должен в процессе службы отметиться чем-то важным. Впрочем, не все из них вообще семейными оказались, меньшинство. Археологи же. Далеко не каждая женщина потерпит возле себя мужа по полгода в году не бывающего дома.

До Вятска доехали с ветерком. В буквальном смысле: потоки ветра сорвали с головы одного из наших помощников кепку и унесли куда-то в придорожные кусты.

— На удачу! — Сопроводил данную потерю Буривой, категорически запретив останавливаться. Чувствую, к концу экспедиции я сам стану записным знатоком всех этих неписанных правил и примет.

Поезд, следующий до Владимира, прибыл четко по расписанию. В него мы и загрузились. Я с отцом уже почти привычно в купе второго класса. Буривой, с его архаровцами, а также многочисленные баулы разместились в вагоне третьего класса. Не то, чтобы мы снобы какие, в частности я бы без проблем и в третьем классе прокатился, даже веселее, однако — субординация. Если не хотим в дальнейшем возможных эксцессов с неподчинением, ставить себя на одну ступень с подчиненными не стоит. Кстати, именно Буривой на этот момент обратил мое внимание особо. Хех, тяжела она, доля главы клана, придется нам в четырехместном купе мыкаться. Не дай боги, снова попадется в попутчики какой-нибудь табор.

Табор в попутчики не попался. До самого Владимира никого к нам в купе не подселяли, да и вообще вагон, в котором мы ехали, был полупустым.

Эта полоса удачи продолжилась и дальше. Кажется, не зря кто-то кепкой пожертвовал. Пересадка в столице получилась идеальной. Наш поезд на второй путь прибыл, а через узенькую полоску перрона, на третьем пути уже дожидался под парами поезд до Оменска. Благо, билеты, приобретенные в Вятске, с обозначенным конечной станцией назначения Оменском, позволяли аж в течение недели выбирать любой вагон второго класса (для прочих наших спутников, соответственно, — третьего класса) в поезде, следующем в нужном направлении. Ну, если, конечно, там оставались еще свободные места, конечно.

Едва успели загрузиться, уже тронулись. Правда, тут уже без попутчиков все же не обошлось. В купе, до которого нас сопроводил проводник, к нашему появлению там уже обживались двое мужчин. Средних лет, в мундирах, сильно напоминавших офицерские, только без погон и прочих шевронов, означавших принадлежность к конкретному полку, своей выправкой они в точности напоминали отставных военных. А еще у них было оружие!

…Точнее, не так. Оружие среди вещей было и у нас, с отцом: мой заслуженный пистолет и два очень сильно отличающихся между собой ружья. Но не на виду, а, как и еще многие наши тяжелые и габаритные вещи, запечатанные в пространственных свитках. А у данных господ два армейских ружья, наподобие тех, что когда-то достались мне в качестве трофеев, в полном сборе, оказались прислонены к стенке вагона рядом с окном. Словно бойница в форте, из которой бойцы уже вот-вот готовились начать стрельбу.

Однако родитель мой на такое попрание имперского закона, казалось, не обратил ровным счетом никакого внимания. И, что было еще более странным, на выставленное напоказ оружие не обратил внимания проводник.