Ботаника антрополога. Как растения создали человека. Цветочки-ягодки - Станислав Владимирович Дробышевский

же всем известно: «А коровки на лугу затянули му-му-му, ты, коровушка, ступай, в чисто-поле погуляй, к нам вернёшься вечерком, нас напоишь молочком. Далеко, далеко, на лугу пасётся ко… Правильно, корова! Пейте, дети, молоко, будете здоровы!» Неспроста именно на туманном европейском севере, где вечно пасмурно, сыро, холодно и голодно, закрепилась и мутация усвоения цельного молока (кстати, позже независимо подобная возникла и у скотоводов Восточной Африки). И до сих пор именно там эта мутация наиболее часта, тогда как в Средней полосе Европы людей, способных усваивать молоко во взрослом виде, примерно половина, а среди аборигенов Азии, Америки и Австралии вообще почти нет.

Северная Африка всю первую половину голоцена была достаточно влажной саванной. На наскальных рисунках в Сахаре запечатлены и дикие животные саванны, и толстенькие домашние коровы. На месте нынешнего озера Чад был Мега-Чад – очень большой и пресноводный. Людей тут было зело много, неспроста вокруг Чада – в северном Камеруне, Нигерии и Чаде – и сейчас находится один из главных центров лингвистического разнообразия, второй по мощности после новогвинейского. Нынче это выглядит очень странно: великое множество языков и народов в бесплодной пустыне. Но обилие лингвистических изолятов верно указывает на то, что недавно языков было ещё намного больше. В это же время земледелие и скотоводство пришли и в Западную Африку. Домашние животные – коровы, козы и овцы – тут были сплошь ближневосточными, а вот ближневосточные растения не очень-то приживались, так что, обогащённые идеей земледелия, местные жители окультурили много местных растений. Земледелие и скотоводство привели к демографическому взрыву. Те, кто первый стал растить много еды, стал преобладать, а мы теперь называем их негроидами. Первые достоверные негроиды обнаруживаются в Западной Африке между 7–8 и 6,4 тыс. л. н. Палеоантропология показывает, что до производящего хозяйства в Африке жили люди довольно разного облика, но большая часть этого изобилия исчезла, прямо уничтоженная или ассимилированная негроидами. Из былого великолепия сохранились лишь пигмеи в лесах Центральной Африки и бушмены в саваннах и пустынях Южной.

Но климатический оптимум кончился, начало холодать, климат стал более сухим. Появилась пустыня Сахара. Чад в разы усох и стал солёным. 3–3,5 тыс. л. н. люди принялись разбегаться во все стороны. На север в пустыню двигаться было невозможно, на запад тоже не особо далёк Атлантический океан, с востока навстречу шли скотоводы из Эфиопии и Судана, поэтому миграция пошла в основном на юг. Так уж вышло, что в переселении из всего исходного разнообразия приняли участие носители лингвистической семьи банту, поэтому и всё движение называется «миграция банту». Они устремились к лучшей жизни двумя волнами в обход тропических лесов – западнее вдоль Атлантического океана и восточнее по саваннам Восточной Африки. Южнее тропических лесов, где жили пигмеи, обе волны переселения снова соединились, а Южную Африку, где жили бушмены, осваивали уже в середине и конце нашей эры. Миграция шла очень медленно. Местами идея производящего хозяйства обгоняла самих людей, так что на юг Африки скотоводство пришло раньше банту; так некоторые охотники бушмены около трёх тысяч лет назад стали скотоводами готтентотами.

Поскольку расселение происходило очень недавно, большей частью на протяжении последних трёх тысяч лет, антропологически негроиды очень однообразны. Конечно, ассимиляция местных приводила к появлению локальных антропологических вариантов негроидов – например, центральноафриканского и южноафриканского, но в целом банту заселили почти всю Африку южнее Сахары. В XVIII и XIX веках им навстречу с южного побережья выдвинулись своим «Великим треком», как ни странно, голландцы, а вдогонку за ними – англичане.

Уже в XIX, а местами и в XX веке негроиды достигли южного побережья Африки. Забавно, что там они считают себя коренным населением. На самом деле, коренными там были береговые бушмены, коих вытесняли и замещали их же родственники скотоводы готтентоты, но тех и других истребили и вытеснили голландцы, которых вытеснили англичане. А зулусы, появившиеся тут позже всех, в конце XIX века, искренне считают себя местными и выгоняют всех остальных.

На этом, впрочем, африканские движения не закончились. С территории Африканского Рога пошли миграции скотоводов, носителей нилотских языков. Часть из них – фульбе – погнали коров по саванной сахельной зоне южнее Сахары на запад и местами уже достигли Атлантического океана. Другие – самбуру, туркана и масаи – устремились по саваннам Восточной Африки на юг, где уже захватили немалую часть Кении, преодолели экватор и дошли до середины Танзании. По пути некоторые – тутси – свернули снова на запад, в Руанду, а мангбету добрались до Конго, в те места, где земледельцы ещё раньше успели свести тропические леса и подготовили своим убогим подсечно-огневым земледелием травяные пустоши, в которых так удобно пасти тощих овец, коз и коров.

Миграция продолжается и поныне, а за ней тянется полоса уничтоженных экосистем. Местные дикие копытные не разрушают свою среду обитания, так как являются её частью: жирафы едят листья с акаций, зебры – верхушки злаков, антилопы-гну – стебли и листья злаков после зебр, газели Томсона – низкие травы, газели Гранта – листья и проростки двудольных, импалы – листья и побеги кустов, топи – высокие голые стебли, бородавочники – корни. Поэтому на одной делянке умещаются и совсем не конкурируют десятки видов местных диких копытных, а всего три вида неместных домашних – коровы, козы и овцы – привносят ужасный дисбаланс. Ближневосточные звери предназначены выживать во вполне определённой полупустынной среде, где надо потреблять все растительные ресурсы без остатка, иначе протянешь ноги. Домашний скот выжирает всё – и вершки, и серединки, да ещё копытами выбивает и подъедает корешки. А скот в культуре масаев и их родственников – это деньги. А съедать деньги – это странно. Поэтому большая часть скота растится не для пользы и не на еду, а просто так, его должно быть много просто по факту. Бывает даже, что умершая коза просто бросается в пустыне и гниёт там, никак не использованная. И без того бедные африканские краснозёмы из-за сумасшедшего перевыпаса быстро выветриваются и разрушаются. На месте зелёной саванны расползается пыльная пустыня.

Но скотоводы, как всегда и везде на планете, не могут жить самодостаточно. Главной их пищей является вовсе не мясо, не молоко и даже не кровь из шейной вены коровы, как часто рассказывается про тех же масаев (их земледельческие соседи с завистью говорят о них: «Они каждый день едят мясо!»). На самом деле, масаи питаются в основном кашей из растений, выращенных земледельцами (равно как и в Монголии главная еда