Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

от облегчения, кто-то молча смотрел на закопчённые руки. Грета проверяла работников в третий раз, сверяя имена с кухонной книгой.

Беатрис прошла в сгоревшую кладовую.

Дверь наружу была открыта. На полу лежали обугленные доски, мокрые куски полотна и перевёрнутый короб для свечных огарков. В углу, откуда начался пожар, находилась небольшая жаровня.

Её принесли из другого помещения.

Беатрис узнала форму: такие ставили в коридорах комиссии для обогрева караульных. На боковой стенке сохранилось восьмиугольное клеймо.

Гектор остановился рядом.

— Снова знак комиссии.

— Жаровню могли украсть у их охраны.

— Или принести по распоряжению одного из чиновников.

Беатрис присела, не касаясь металла. Рядом с жаровней лежала обгоревшая верёвка. Один конец уходил под остатки полотна, второй был привязан к деревянной распорке, которая прежде удерживала дверь кладовой.

— Огонь устроили заранее, — сказала она. — Верёвка должна была прогореть и освободить распорку. Дверь захлопнулась, пламя осталось внутри, а дым вышел через вентиляцию.

— Чтобы пожар заметили не сразу.

— И чтобы все побежали к кухне после падения люстры.

Гектор посмотрел на сундук, которым перегородили выход из бельевой шахты.

— Человек знал, что мы найдём тайный коридор?

— Возможно, он рассчитывал запереть любого, кто войдёт. Сундук поставили до пожара, иначе дым и люди помешали бы его передвигать.

— Тогда сигнал тревоги был не только попыткой уничтожить кухню.

Беатрис посмотрела в сторону главного крыла.

— Он отвлекал гарнизон от архива.

Они обменялись взглядами.

Гектор развернулся к двери.

— Феликс!

Капитан появился через несколько минут. Его плащ был застёгнут неправильно, а на щеке виднелась полоска сажи.

— Архив? — спросил он, ещё не дойдя до них.

— Усильте караул. Проверьте комнату печатей и все подходы к северной башне. Никого не впускать, включая комиссию.

— Там уже восемь человек.

— Пусть будет шестнадцать.

— А тайный коридор?

— Вход в большом зале закрыт изнутри. Мы вышли через бельевую шахту.

Феликс посмотрел на их закопчённую одежду.

— Я собирался спросить.

— После проверки архива опечатайте шахту, — продолжил Гектор. — Сундук оставить на месте. Жаровню и верёвку взять под охрану.

— Госпожа Крофт уже требует объяснить пожар.

— Скажите, что объяснение она получит утром.

— Это четвёртый раз за ночь.

— Значит, формулировка вам знакома.

Феликс ушёл.

Грета подошла к Беатрис.

— Кухня до утра работать не сможет. Камень должен остыть, а дымоходы нужно проверить.

— Используем малую кухню главного крыла.

— Она рассчитана на двадцать человек.

— До рассвета подадим только хлеб, холодное мясо и печёные яблоки. Утром разожжём два очага во внешней кухне. Комиссии придётся согласиться на простой завтрак.

— Госпожа Крофт будет недовольна.

— Сегодня это состояние снова никого не удивит.

Грета улыбнулась, несмотря на усталость.

— Я распоряжусь.

Беатрис собиралась последовать за ней, но Гектор удержал её за локоть.

— Вы закончили.

— Нужно пересчитать запасы, пострадавшие от огня.

— Освальд сделает это утром.

— И проверить, куда расселить кухонных работников. Их комнаты находятся над кладовой.

— Грета уже занимается этим.

— Тогда я осмотрю повреждённую стену.

— Беатрис.

Она повернулась.

Гектор стоял близко. Чешуя с его рук начала исчезать, оставляя на коже следы копоти. На порванном плече выступила кровь, но он словно не замечал царапины.

— Вы едва не сорвались в шахте, затем полезли к горящей кладовой, — сказал он. — Сейчас вы пойдёте отдыхать.

— Вы вынесли человека из огня и собираетесь отдавать приказы с повреждённым плечом.

— Это царапина.

— Удобное объяснение.

— Вы повторяете мои слова?

— Использую подходящий опыт.

Гектор провёл ладонью по лицу и оставил новую полосу сажи на щеке.

— Мы оба пойдём отсюда.

— Сначала вы покажете плечо.

— Кому?

Беатрис остановилась. В крепости были люди, умеющие обрабатывать порезы и ожоги, но она не собиралась обсуждать это в кладовой.

— Грете. Она знает, что делать с любыми последствиями хозяйственной катастрофы.

— Моё плечо не относится к хозяйству.

— Оно принадлежит человеку, который через несколько часов должен разговаривать с королевской комиссией. Следовательно, относится.

— Ваша способность превращать любой вопрос в хозяйственный начинает пугать.

— Наконец-то.

Они вышли в прачечную.

Люди разошлись по помещениям, получив новые распоряжения. У стен остались караульные и двое работников, которые продолжали убирать воду. За окнами ночь начинала светлеть, но до рассвета оставалось не меньше часа.

В коридоре между прачечной и лестницей они остановились.

Тишина здесь нарушалась только каплями воды, падавшими с одежды Беатрис на каменный пол. Сажа покрывала её руки, платье было порвано у колена, ладони саднили после каната. Гектор выглядел не лучше.

— Мы нашли проход, — сказала она. — Значит, вор мог попасть к архиву, не приближаясь к главной двери.

— И знал, как закрыть нас внутри.

— Возможно, это сделала крепость.

— Ротвальд признал вас хранительницей. Зачем ему мешать вам?

— Дом способен защищать старые правила, даже если они опасны для людей. Дверь могла закрыться потому, что так происходило всегда.

— Сундук перед шахтой поставил человек.

— Да.

Гектор опёрся ладонью о стену.

— Я не должен был позволять вам входить в коридор.

— Вы пытались оставить меня в зале.

— Нужно было настоять.

— И что бы вы сделали? Заперли меня в комнате?

Слова прозвучали острее, чем Беатрис хотела.

Гектор убрал руку от стены.

— Нет.

— Тогда перестаньте отвечать за решения, которые принимала я.

— Вы едва не погибли.

— Вы тоже.

— Я командующий этой крепостью.

— А я её хранительница. Вы сами объявили это перед комиссией.

— Это не делает вас неуязвимой.

— И ваше звание не делает неуязвимым вас.

Они замолчали.

После тревоги и шума кухни этот коридор казался отделённым от остального Ротвальда. За дверями двигались люди, но сюда никто не входил. Свет одной лампы ложился на лицо Гектора, подчёркивал усталость и старый шрам у виска.

Он посмотрел на порванный рукав Беатрис.

— Когда перекладина сломалась, я подумал, что не успею вас удержать.

— Вы успели.

— Это не отменяет того мгновения.

Его голос стал ниже.

Беатрис вспомнила пустоту под ногами, натянувшийся канат и руку, сомкнувшуюся на её талии. Страх пришёл сейчас, когда опасность закончилась. Колени ослабли, а в груди появилась тяжесть, которую невозможно было устранить распоряжением или точным подсчётом.

— Когда вы вошли в дым за Милошем, — сказала она, — я решила, что снова останусь