Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

Почему наши бойцы считают, что сражаются за правое дело? Как сказал мне сам Игорь, это становится совершенно ясно, когда ты там находишься, когда видишь тех людей, которые страдали, видишь, какие у них глаза.

Как-то в Донецке, когда Игорь лежал в госпитале как раз после ранения в легкое, ему встретилась одна женщина с иконкой в руках. На вид ей было лет семьдесят, но когда он с ней начал разговаривать, выяснилось, что ей всего тридцать с лишним. Она потеряла всех троих своих детей… Но даже после такого она осталась доброй и душевной. Общаясь, она говорила Игорю:

– Молись, все у тебя будет хорошо, легкое восстановится, не надо будет никакие операции делать, все будет хорошо. Самое главное – молись. Молись, верь в Бога.

И вот эти ее слова у Игоря теперь постоянно в голове. Даже если что-то плохое происходит, он радуется, вспоминая ее, вспоминая иконку, с которой она ходила всегда.

90-й псалом – это сильнейшая молитва, она реально спасает и оберегает. Игорь говорит, что после ее прочтения – хоть вслух, хоть про себя – пропадает страх умереть, тебе уже не до этого, ты даже об этом не думаешь. Когда Игорь находился на краю, перед лицом смерти, у него появилась какая-то внутренняя обида на самого себя, что он многого не сделал, многого не успел. Но начал молиться – и стало легче. Он перестал бояться, вдруг понял, что все будет хорошо. Бог с нами, мы делаем правое дело, мы не делаем ничего плохого. Мы отстаиваем истинную веру. И еще нужно сделать так, чтобы война поскорее закончилась. И когда Игорь это осознал, у него поднялся боевой дух.

История, после которой Игорь оказался в Донецком госпитале, достойна отдельного рассказа.

В очередном бою он работал на пулемете, останавливая накат нацистов. А наутро после этого, вычислив местоположение пулеметчика, по нему начал прицельную стрельбу вражеский снайпер. Но, конечно, ни Игорь, ни его товарищи не могли об этом догадаться заранее. Игорь проснулся, как обычно еще затемно, и принялся чистить пулемет, заряжать ленты и маскировать себя и оружие. Повсюду летали дроны, если бы они его увидели, то сразу скинули бы гранаты. Да и пулемет нужно беречь, потому что без него никуда.

Едва Игорь полез за тепловизором, его словно что-то подняло в воздух. И тут же удар! Игоря откинуло в сторону, а изо рта пошла кровь. Он сразу понял, что легкое пробито. Мгновенно накатила слабость. Тогда он сделал единственное, что было возможно, – начал молиться: «Боженька, помоги! Боженька, прошу тебя!»

Молится и понимает, что парни к нему не могут подойти. Снайпер же работает. Однако, несмотря на это, один боец все же сумел к нему подползти и наскоро залепить выходное отверстие от разрывной пули.

Но что делать дальше? Нужна срочная эвакуация. А идти до места этой эвакуации около девяти километров. Есть такие места на фронте, откуда не сразу могут забрать. И вот патовая ситуация: прибытия помощи дожидаться Игорь с таким ранением не может, заставлять ребят организовывать отходную группу, прикрывающую его, тоже не имеет права. Единственный выход – добраться до места эвакуации в госпиталь самому.

И вот он, с простреленным легким, все же решил пойти сам. Кое-как добежал до одной ямки-укрытия, потом до второй, до третьей, потихоньку добрался до границы простреливаемой полосы и двинулся дальше. А по дороге молился…

Пока шел, встретил знакомого парня из мобилизованных, тот помог ему дойти до блиндажа. Дальше быстрый осмотр медика, перевязка, укол. Врач уговаривал его остаться, чтобы дождаться прибытия специальной команды, которая бы его забрала, но Игорь не стал отдыхать, говорит: «Я дойду до своих, все нормально». Его в тот момент переполняла странная, удивительная сила, и он почему-то ясно понимал, что с ним ничего плохого не случится.

Так что он пошел дальше – не боясь, спокойно. Шел и молился, а в голове непрерывно звучали 90-й псалом и молитва «Отче наш». Помимо этого Игорь всю дорогу постоянно шептал: «Господи, прошу, дай дойти, Господи, дай дойти, Господи, дай дойти…»

И он дошел. Увидел своих парней, которые навстречу ему побежали, и потерял сознание. Очнулся уже в госпитале Вишневского. Пока лежал там, думал: что же это за невидимая сила была, которая подняла его прямо перед выстрелом? Ведь именно из-за этого пуля не пробила ему ни сердце, ни голову, а попала в грудь.

– Знаете, – сказал мне Игорь в личной беседе, – я считаю, что это мне, наверное, Бог послал ангела-хранителя, который дал мне жизнь, чтобы что-то я еще сделал в этой жизни.

Хирург сначала не мог провести операцию, так как легкое у Игоря «схлопнулось». Надо было принимать решение: удалять легкое целиком или нет, но тогда был бы нешуточный риск умереть. Врачи сказали, что «развернуть» легкое поможет лишь чудо.

При госпитале Вишневского был храм. Ходить Игорь не мог, был весь в трубках, поэтому попросил волонтеров, помогавших в госпитале, отвезти его в храм. В церкви за него помолился батюшка, а Игорь попросил прощения перед Богом за все свои грехи. Батюшка его ободрил, сказал: «Не переживай, все будет хорошо». А потом к раненому бойцу подошла бабушка, которая помогала в этом храме, и они с ней очень душевно поговорили. Напоследок она сказала Игорю: «Сыночек, не переживай, раз уж Бог оставил тебе жизнь, значит, это не просто так. Молись, молись и молись – и все будет хорошо».

После этого Игорь поехал обратно в палату. Там он каждый день лежал и разговаривал с Богом, просил, чтобы операция прошла успешно, чтобы ему не отрезали легкое.

А через две недели ему назначают КТ. После него хирург вызывает Игоря к себе и говорит: «Я вообще не понимаю, что произошло, но у тебя легкое открылось. Можно оперировать». И отправил буквально на следующий день на операцию.

Лишь после операции Игорь узнал, что на самом деле пуля не вылетела наружу, все это время она оставалась в теле. Хирург потом принес ее и отдал ему на память. А все врачи, знавшие о ситуации Игоря, в один голос сказали: «В рубашке родился!»

Так что теперь Игорь Мишарин знает твердо, что вера – это самое сильное лекарство.

За него и за других раненых бойцов молился тогда не только он сам. Молились посторонние люди, которых он никогда не знал. Молились родные и близкие. И Игорь им очень благодарен. Порой он думает: жалко, что мало кто приходит к вере сам. Обычно