Папа для Капризули - Рин Скай

— Вам понравилось?

— Очень, — серьезно отвечает он. — Особенно стихотворение. И то, как ты не сбилась ни разу.

Она сияет.

— Я старалась!

— Я заметил.

Он встает.

— Мне нужно ехать, красавица, — говорит он. — Но ты сегодня была лучше всех.

— Правда?

— Абсолютная.

Аришка довольно вздыхает и тут же выдает:

— Тогда ты еще придешь?

Я замираю.

Он смотрит на нее, потом на меня. И отвечает спокойно:

— Если меня пригласят, обязательно.

Аришка немедленно поворачивается ко мне:

— Мам, пригласи!

Григорий Андреевич едва заметно улыбается, потом переводит взгляд на часы.

— Антонина, нам нужно вернуться в офис.

— Нужно, — вздыхаю я.

— Тогда поедем вместе. Я на машине.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Поедем вместе.

Глава 30

Глава 30

АНТОНИНА

К вечеру в офисе становится душно. Не от жары, а от напряжения. У Григория Андреевича важное совещание с партнером нашей компании.

Сегодня Ольга одета гораздо скромнее, чем вчера, но ее одежда все равно балансирует на грани приличия. Юбка слишком узкая, блузка слишком тонкая, каблуки слишком громкие. Она то и дело проходит мимо кабинета Григория Андреевича с папкой в руках, хотя я точно знаю: в папке у нее пусто. Просто делает вид, что занята. Просто ждет, когда можно будет эффектно войти, подать ручку, улыбнуться, задержаться взглядом подольше. На начальство. На партнера. На любого, у кого дорогие часы и машина бизнес-класса.

Я сижу за своим столом и делаю вид, что проверяю документы. На самом деле я только жду, когда совещание закончится. Голова тяжелая, после утреннего происшествия в садике я так и не пришла в себя до конца. Вроде все улеглось, Аришка в безопасности, день идет своим чередом, а внутри все равно не отпускает. Как будто беда не ушла, а просто отошла в сторону и ждет удобного момента.

Телефон звонит резко, так, что я вздрагиваю всем телом.

На экране номер воспитательницы.

У меня мгновенно холодеют руки.

— Алло? — говорю я слишком быстро. — Жанна Петровна?

— Антонина Александровна… — голос воспитательницы дрожит. — Он пришел и забрал…

Я сначала даже не понимаю.

— Кто пришел?

Пауза. И потом удар.

— Ваш бывший муж. Он пришел и забрал Аришку. Я… я ничего не смогла возразить. У него в руках было постановление суда, документы… там указано совместное опекунство… Я не могла ему помешать.

Я ее уже не слышу.

Совсем.

Слова обрываются где-то на полпути. В ушах гул. Перед глазами плывет приемная, столы, мониторы, шкафы с папками. Я пытаюсь вдохнуть, и не могу. Воздух будто исчезает.

Антон забрал Аришку.

После всего, что было.

Это не случайность. Не спонтанный визит любящего отца. Это удар. Это месть. За утро. За то, что ему не дали унизить меня у всех на глазах.

— Антонина Александровна? — доносится из телефона. — Вы меня слышите? Мне так жаль… Но, у него все бумаги…

Я с трудом размыкаю губы.

— Куда… куда он ее повез?

— Не знаю, — почти плачет Жанна Петровна. — Он ничего не сказал. Только расписался в журнале и ушел. Аришка спрашивала, где вы, а он сказал, что сам ее отвезет домой…

Меня прошибает таким ужасом, что темнеет в глазах.

— Если он появится еще раз, — шепчу я, сама не слыша своего голоса, — если он позвонит… сразу мне. Сразу.

Я сбрасываю вызов и встаю так резко, что кресло отлетает назад.

— Что с тобой? — Ольга отрывается от телефона и смотрит на меня. — Ты белая как мел.

Я уже иду к кабинету Григория Андреевича.

— Эй! — Она вскакивает. — Куда ты идешь? Туда нельзя!

Я не останавливаюсь.

— У него важное совещание! — почти визжит Ольга, догоняя меня. — Ты с ума сошла?

Да. Наверное, сошла.

Потому что мне сейчас все равно, кто там сидит у него в кабинете, какие контракты обсуждаются и сколько миллионов стоят их подписи. Для меня в эту секунду существует только одно то, что Антон увез Аришку, и я не знаю, где моя дочь.

Я распахиваю дверь без стука.

В кабинете сразу становится тихо.

За столом сидят трое: Григорий Андреевич, его партнер и еще один мужчина из юротдела. На столе разложены документы, на экране презентация, в воздухе витает запах крепкого кофе и дорогого парфюма.

Григорий Андреевич резко поднимает на меня недовольный взгляд. Я вижу, как в первую секунду его раздражает само мое появление. Но потом он смотрит внимательнее и лицо его меняется.

Он встает.

— Что случилось?

Я хочу сказать нормально. Хочу по-человечески. Но язык будто чужой.

— Он забрал Аришку… — шепчу я.

И в этот момент мир начинает заваливаться набок.

Я еще чувствую, как кто-то быстро идет ко мне, как сильные руки подхватывают меня прежде, чем я падаю, как звучит чей-то чужой голос, требуя принести мне воды, а потом проваливаюсь в липкую черноту.

Когда я прихожу в себя, надо мной склоняется Григорий Андреевич.

Я лежу на диване в его кабинете. Щека мокрая, волосы прилипли к виску. Он держит в руке стакан воды и второй ладонью поддерживает меня за плечо.

— Смотри на меня, — говорит он жестко. — Антонина, смотри на меня.

Я моргаю. Потолок перестает двоиться.

— Вот так. Хорошо. Теперь дыши.

Я судорожно втягиваю воздух и тут же начинаю плакать. Беззвучно, страшно, так, будто внутри что-то рвется.

— Он забрал ее, — выговариваю я. — Антон забрал Аришку из садика. Жанна Петровна отдала, потому что у него бумаги… Я не знаю, где она… Я больше ее не увижу…

— Хватит. — Его голос звучит резко, почти грубо. — Не говори ерунду.

Я вскидываю на него глаза.

— Это не ерунда! Вы не знаете, на что он способен! Он мне уже угрожал, он этого так не оставил…

— Я сказал, хватит. — Он присаживается передо мной на корточки, так, чтобы быть на одном уровне со мной. — Сейчас ты спокойно и по порядку объясняешь мне все, что сказала воспитательница. Каждое слово. Поняла?

Его тон приводит меня в себя лучше пощечины.

Я киваю и, всхлипывая, пересказываю разговор. Про звонок, про документы, про журнал, про то, что Антон ничего не объяснил и просто увел Аришку.