Блаженны сомневающиеся. Не последнее слово - Хаким Юханна Фаранги

class="p1">— Где ваш дом?

Женщина ответила.

— Что стоит у колодца?

— Сушильня.

Страж знал место.

Действительно сушильня.

Но это мог знать любой, кто бывал в Верхнем саду.

— Кто держит мельницу у ручья?

Мужчина назвал имя.

Правильно.

Стражник рядом сказал:

— Похожи на местных.

— Похожи, — ответил страж ворот.

Огни стали ближе.

Теперь было видно: это всадники.

Женщина внизу закричала:

— У нас ребёнок!

Страж посмотрел на мальчика.

Тот стоял молча.

Без плаща.

Одна рука у него дрожала.

Страж спросил:

— Есть знак сада?

Мужчина полез за пазуху.

Достал небольшой деревянный жетон.

Страж спустил корзинку на верёвке.

Жетон подняли.

На дереве был выжжен знак Верхнего сада.

Край был надломлен.

— Настоящий, — сказал один стражник.

Другой ответил:

— Или был настоящий.

Страж перевернул жетон.

Больше он ничего не мог из него узнать.

Всадников оказалось семеро.

Передний поднял руку.

Крикнул:

— Ворота не открывать!

Люди внизу разом обернулись.

— Не слушайте! — закричал мужчина с копьём.

Всадник подъехал ближе.

— Они убили человека!

На стене стало тихо.

Страж ворот спросил:

— Кто ты?

— С восточного поста.

— Кто начальник?

Всадник назвал имя.

Правильно.

Молодой стражник сказал:

— Значит, эти врут.

Женщина внизу закричала:

— Они сами служили на восточном посту!

Мужчина с окровавленным рукавом добавил:

— До вчерашнего дня!

Передний всадник крикнул:

— Они убили сборщика! Деньги у них!

Мужчина внизу поднял окровавленную руку.

— Кровь моя!

— Деньги есть? — спросил страж ворот.

Мужчина показал небольшой мешок.

— Наши.

Всадник засмеялся.

— Конечно.

Страж ворот посмотрел на дорогу.

Всадники приближались.

Молодой стражник сказал:

— После колокола не открывать.

— Знаю.

— Тогда всё.

Страж ворот посмотрел на него.

— Что всё?

Молодой человек кивнул на доску.

Снизу снова ударили в ворота.

— Сколько нужно, чтобы открыть и снова закрыть? — спросил страж.

Один из людей у цепей ответил:

— Если быстро — меньше минуты.

— Всадники успеют?

Тот посмотрел на дорогу.

— Не знаю.

Молодой стражник сказал:

— Вот.

— Что?

— Не знаем.

— Не знаем.

— Значит, не открываем.

Страж ворот повернулся к нему.

— Почему?

Молодой человек не ответил сразу.

— Потому что не знаем.

Снизу мальчик вдруг сказал:

— Господин.

Страж подошёл к краю стены.

— Что?

— Они нас догонят?

Страж посмотрел на всадников.

— Не знаю.

Мальчик кивнул.

Женщина положила ему руку на плечо.

Страж ворот посмотрел на жетон.

Потом на доску.

Потом на дорогу.

Всадники были уже у последнего дерева.

Он сказал человеку у цепей:

— Откроем только настолько, чтобы проходили по одному.

Тот кивнул.

— Поднять брус.

Молодой стражник не двинулся.

— Что?

— Поднять брус.

— Но приказ...

— Я знаю.

— Ты уверен?

Страж ворот посмотрел на людей внизу.

— Нет.

Никто не пошевелился.

Он подошёл к брусу.

Взялся сам.

— Поднимать.

Трое встали рядом.

Брус подняли из железных скоб.

Цепи заскрипели.

Всадник на дороге закричал:

— Не открывать!

Створка пошла внутрь.

Сначала появилась щель.

Потом человек мог пройти боком.

— По одному!

Первой вошла женщина с мальчиком.

Потом раненый мужчина.

Потом вторая женщина.

Мужчина с копьём остался последним.

Всадники перешли на галоп.

— Быстрее!

Мужчина бросился в щель.

Стражники потянули створку обратно.

Передний всадник был уже близко.

Створка закрылась.

— Брус!

Тяжёлое дерево опустили в скобы.

Некоторое время все только дышали.

Снаружи всадник сказал:

— Вы впустили убийц.

Женщина внутри ответила:

— А вы не успели нас убить.

Страж ворот сказал:

— Оружие на землю.

Мужчина с копьём посмотрел на него.

— Ты нам открыл.

— Открыл.

— Тогда зачем?

— Оружие на землю.

Мужчина положил копьё.

У раненого забрали нож.

Всё сложили у стены.

— До утра останетесь в караульной.

— Мы пленники? — спросила женщина.

— Нет.

— Можем уйти?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Хорошо устроено.

— Да.

Снаружи всадник потребовал открыть ворота.

Ему отказали.

Тогда он потребовал выдать пятерых.

Ему тоже отказали.

— У меня приказ!

— Покажи.

Всадник поднял свёрнутый лист.

В темноте печать было не разглядеть.

— До утра, — сказал страж ворот.

Всадники остались у дороги.

Пятеро — в караульной.

Ночь прошла спокойно.

Утром пришёл начальник стражи.

Выяснили немного.

Приказ у всадников был настоящий.

Женщина действительно жила в Верхнем саду.

Сборщика действительно убили.

У пятерых были деньги.

Они сказали, что деньги их.

У одного из мужчин была рана.

Он сказал, что получил её при нападении.

Всадники говорили, что преследовали убийц.

Пятеро говорили, что спасались от убийц.

Кто говорил правду, к полудню не выяснили.

Пятерых увели на разбирательство.

Всадники поехали следом.

Страж ворот так и не узнал, что произошло на дороге.

Через неделю его вызвали к начальнику.

На столе лежала доска с правилом.

Её сняли у ворот.

Начальник постучал по словам пальцем.

— Читал?

— Каждый день.

— Что здесь написано?

Страж повторил правило.

— Ты открыл.

— Да.

— Приказ был понятен?

— Да.

— Ты знал, кто стоял снаружи?

— Нет.

— Знал, кто за ними ехал?

— Нет.

— Знал, что случится, если откроешь?

— Нет.

Начальник откинулся на спинку стула.

— Чего же ты знал?

Страж подумал.

— Что они уже у последнего дерева.

Начальник ждал.

— И всё?

— И всё.

— Этого тебе хватило?

Страж посмотрел на доску.

— Нет.

— Тогда почему ты открыл?

Страж долго не отвечал.

— Потому что времени узнать больше уже не было.

Начальник ничего не сказал.

Потом снял со стены связку ключей и положил на стол.

— До решения совета к воротам не выходишь.

Страж кивнул.

Снял свой ключ с пояса.

Положил рядом с остальными.

Начальник подвинул ключи к себе.

Страж ворот вышел.

Вечером снова ударил колокол.

Он услышал его, проходя по площади.

Ворота закрыли.

На стене стоял другой человек.

Ключи были уже на другом поясе.

ПОСЛЕ ПРИТЧ

У этих притч нет обязательного толкования.

Если ты увидел в них не то, что увидел автор, это ещё не значит, что ты прочёл их неправильно.

Но, может быть, они сделали своё дело, если после них ты задумался.

После первой —

всякую ли правду следует произносить только