Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Да нет, конечно! Я же чайник ставлю, да? И на работу с собой возьму парочку? А лучше две, да?

– Хоть три, – захохотала я, опуская коробки на стол и отходя в сторону, чтобы дать Маньке провизжаться от количества эклеров в верхней коробке. – У тебя ничего не слипнется?

– Не дождешься! У меня так-то тоже стресс был! А стресс от хамла надо заедать сладким. Вот! И вофе мхма ы та мофа!

– Прожуй сперва, хомяк!

– Фама фы фомяк! Фкуфно фе!

Манька буквально затолкала в себя остаток эклера и блаженно замычала, закатывая глаза. Схватила ещё один и, переставив верхнюю коробку, открыла следующую.

– Мама… Я в раю… – выдохнула она, увидев в ней торт с клубникой.

С тремя коробками в руках я кое-как втиснулась в двери раздевалки и поздоровались с девчонками:

– Всем привет! Девочки, угощайтесь.

– Привет, Эв. А что за праздник?

– Долго объяснять, – улыбнулась я, пристраивая отвоеванное у Маньки на скамейку.

Хомяк-сладкоежка чуть не со слезами на глазах провожал пирожные, которые я решила отнести балетным, чтобы они не пропали и не испортились. Нам двоим при всем желании столько было бы не съесть, хотя Манька грозилась сметелить и больше, только дай ей это самое больше.

– Девчо-о-онки! Вы только посмотрите на Симонову! – Лорка, стоило мне поздороваться с ней и опустить сумку рядом со шкафчиком, расплылась в широкой улыбке. – Вчера усвистала на мотоцикле, а сегодня уже сладеньким нас побаловать решила. Интересненькое совпадение.

– Лор, так-то нет.

– Ой, давай не заливай! Глаза блестят, улыбка до ушей… Сдается мне кто-то нашу лебёдушку не на одном мотоцикле покатал. Это ведь тот красавчик, с которым ты столкнулась, да?

– Лора!

– А что Лора? Я за тебя, может, радуюсь. Уж он всяко получше Владленчика будет. Ещё и при деньгах. Я бы на твоём месте руками и ногами в такого вцепилась. С ним и Гоа, и Мальдивы посмотришь.

Покраснев до корней волос, открываю шкафчик и переодеваюсь, стараясь не обращать внимания на хихикающую рядом Ларису, в одно мгновение записавшую меня в ряды таких же как она охотниц на спонсоров. От одного только сравнения внутри появился противный и тошнотворный комок, и от него хотелось поскорее избавиться. В зал, куда угодно, лишь бы не видеть этой «понимающей» улыбки и не слушать бред про Гоа…

18. Назар

– Добрый день, будьте добры ваш пропуск.

– Глок.

Выверенный удар, и улыбающийся охранник, преградивший нам путь в «Le Vice» медленно сползает по стене, уехав в отключку.

– Оклемается?

– Обижаете, босс.

Довольно хмыкнув и пристроив тело так, чтобы оно не мешалось и не отсвечивало, Глок быстро охлапывает охранника и разряжает найденный ствол, выщелкивая на пол патроны из магазина. Его, опустевший, кладет к себе в карман, а сноровисто разобранную пушку возвращает в наплечную кобуру. Маленькая мера предосторожности на случай, если сознание вернется раньше, чем мы закончим свои дела.

– Действенно.

Пропускаю одобрительный комментарий Хана мимо ушей, ладонью приглашая его показать мне где в этом блядюжнике находится кабинет Гони. В принципе, это не обязательно, я и сам смогу его найти, но хоть что-то Хан должен сделать самостоятельно и без подсказок. С какого-то перепуга он постеснялся закошмарить Гоню, рассчитывая на его понятливость. Ограничился всего лишь пожарными и санэпидемкой, от которых Гоняев с лёгкостью откупился, и даже не удосужился дожать, чтобы закрыть клуб по интересам, как ему было сказано. А Гоня, поверив в свою неприкосновенность, проигнорировал и намек Хана, и мое решение. Последнее и сократило отведенный ему срок, капнув по мозгам расплавленным оловом. Все должно работать, как единый отлаженный механизм в швейцарских часах, и выебистая шестеренка в них мне не нужна.

Небольшой молчаливой процессией – только звук шагов и два удара на фоне, успокаивающие выскочившее борзое секьюрити, – доходим до массивных дверей в глубине клуба. Она, как две капли воды, похожа на те, что уже увидел в коридоре, но выделяется плохо замаскированными усиленными косяками, от вида которых мне хочется рассмеяться. Иллюзия защищенности, выпирающая из стены. При желании можно выдрать и дверь, и коробку, не заморачиваясь лишними телодвижениями.

– Сергей Витальевич, – стучу в полотно, улыбаясь в глазок камеры, висящей под потолком.

Вполне себе вымораживающая ситуация, но меня почему-то распирает от веселья. Я снова стучу в дверь и улыбаюсь шире, когда спустя минуту она открывается, щелкнув четырьмя замками.

– Назар!? Чем обязан? – Гоня натягивает на лицо ответную улыбку, суетливо оценивая уровень дерьма, которым ему обернется мое появление, и отправляет подальше полуголую шлюху, собирающую свои манатки с пола. – Исчезни.

– Да вот проезжали мимо, решил заглянуть на огонек, посмотреть чем живете, спросить как здоровье, – захожу внутрь, усаживаюсь в одно из кресел и осматриваюсь с интересующимся видом, пробую обивку на ощупь. – Занятное у вас, Сергей Витальевич, заведение. Я бы сказал, со вкусом сделано. Дорого дизайнер обошелся?

– Э-э-м… Достаточно, Назар.

– Хан, а ты почему не сказал, что тут такой лоск? – спрашиваю, ловя удивленный взгляд в ответ, и прежде чем Хан что-нибудь ответит, киваю ему на еще одно кресло. – Да ты присядь. Сергей Витальевич, вы же не против?

– Э-э-э… Нет. Пожалуйста, располагайтесь. Может хотите что-нибудь выпить?

– О! А это идея, Сергей Витальевич. Если вас не затруднит, конечно, то я бы не отказался от воды. Можно без газов, но если есть возможность, с парой кубиков льда. Жарковато сегодня что-то.

– Да-да. Может, сделать воздух похолоднее? Хан, а ты что будешь?

– Наверное, тоже воды.

– Назар, я убавлю?

Гоня показывает на висящий кондиционер и после моего кивка торопливо щелкает кнопкой на пульте, снижая заданную температуру на два градуса. Дальше вызывает девочку в БДСМном костюме, больше похожем на хитрую упряжь из кожаных лент и металлических колец, передает ей наш заказ и, наконец, опускается в свое кресло. Как и Хан, не понимая, что сейчас происходит. А я все кручу головой, рассматривая интерьер кабинета, стилизованного под что-то английское с примесью откровенной безвкусицы в виде офисных жалюзи на окне и не вписывающейся в стилистику настольной лампы.

– Забавно, что в этом кабинете нет камер. Переживаете, Сергей Витальевич, или цените личные предпочтения клиентов так же, как свои? Слышал, вы очень щепетильно подходите к вопросу членства в вашем клубе.

– Да, но видимо мне стоит усилить охрану, если вы так свободно сюда попали.

– Не стоит, Сергей Витальевич. Просто у меня есть уникальный ключик к любой двери, – показывая ладонью на Глока, улыбаюсь хозяину кабинета и беру стакан с водой, принесенный шустрой официанткой. – Благодарю. И персонал, смотрю, вышколенный.

– Немного не понимаю к чему ты клонишь, Назар.

– Не обращайте внимания, Сергей Витальевич. Мысли вслух, не более того, – сделав небольшой глоток, ставлю свой стакан на край подлокотника и вздыхаю. – Зря, конечно, мы так с охранником. Погорячился я, Сергей Витальевич. Вы уж извините, что без предупреждения к вам приехали, охрану вашу помяли.

– Нет-нет, Назар. Ничего страшного.

Гоня с опаской косится на Гёте, подошедшего к одной из картин на стене, переводит взгляд на Боска и Глока, следом, уже с вопросом, смотрит на Хана и едва заметно вздрагивает, когда я ногтем щелкаю по краю стакана.

– Хрусталь? – спрашиваю, прислушиваясь к звону.

– Да.

– Где брали, Сергей Витальевич?

– Точно не скажу, но могу узнать, Назар.

– Был бы очень благодарен, Сергей Витальевич. Интересная форма. У меня один из клиентов как раз такую же ищет.

Стакан на самом деле ничем не примечателен – обычная стекляшка с семью гранями, – но я снова щелкаю по его краю и мысленно улыбаюсь тому, что Гоня дёргается на звон и скачет взглядом по моим охранникам, не понимая к чему затеян весь этот бессмысленный разговор. И в нем действительно нет смысла – я трачу свое время, которое мог потратить на что-нибудь более продуктивное и приятное. Поэтому допиваю свою воду, поднимаюсь и иду к дверям. Лишь на пороге останавливаюсь, словно вспомнил зачем пришел:

– Сергей Витальевич, может устроите мне небольшую экскурсию? Можно не вдаваться в подробности. Просто хочу удовлетворить свой интерес.

– Да-да, конечно, Назар.

Гоня подскакивает со своего кресла, берет из ящика стола несколько пластиковых карт-ключей,