Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

со своей гривой непослушных волос непонятного цвета и нелепой родинкой над губой. Конечно, волосы можно было перекрасить за один поход в салон, родинку удалить, записавшись к дерматологу, только самый главный мой недостаток не получилось бы исправить с такой же лёгкостью при всем желании. И единственный плюс – не скачет, если взбредёт прыгать, – испарялся быстрее, чем кусочек льда, упавший в кипяток. Рядом с таким, как Назар, могла быть фотомодель с высокой и упругой «троечкой», минимум, а никак не балерина с недоразумением, с лёгкостью умещающимся в ее же ладонь. Ещё и эти по-детски розовые пуговки сосков. Почему и поцеловал не в губы, а в запястье. Будто сразу провел черту – да, можем общаться, но не больше. И это самое «не больше» объясняло все и сразу, а Лоркины намеки въедались под кожу ядовитыми шипами. Ну да, с ее-то грудью можно говорить и не такое. Вчера один, завтра другой, а все, на что я могла надеяться, и рядом не стояло с Назаром. Вон Вовочка Липкорукий на тебя засматривается, вот и радуйся. Только почему-то радоваться этому не хотелось. От одного Вовиного взгляда потряхивало, а от его потных рук так и вовсе.

Скривившись и передернув плечами, что вызвало ещё один удивленный взгляд Маньки, я усадила медведя в изголовье кровати и пошла в ванную. Распарила и промассировала гудящие после репетиции мышцы ног, критично осмотрела и обработала две крохотные мозоли на мизинцах, а когда закончила и стала вытираться, решила не протирать запотевшее зеркало, чтобы лишний раз себя не расстраивать. Трусики, маечка, босиком вернуться в комнату и лечь на кровать, задирая ноги к потолку.

– Мань?

– А?

– Как думаешь, сколько стоит увеличить грудь?

– Эвка, ты дура что ли!?

– Просто интересно, – вывернув голову, чтобы посмотреть на Маньку, я взвизгнула и дернулась в сторону, чтобы увернуться от летящей в меня подушки, и чуть не саданулась виском об угол тумбочки. – Мань, блин!

– Подушку верни!

– Чтобы ты ее снова в меня кинула?

– А и кину, если понадобится!

– Тогда фиг тебе, а не подушка! – показав подруге язык, я демонстративно сунула ее подушку себе под голову и снова подняла ноги вверх, уперев их пятками в стену. – Спросить уже нельзя.

– Ага. Нормальное бы что спросила лучше. У меня вон вообще минус второй, а я о таком не думаю.

– Да нормально у тебя все для твоей комплекции, – произнесла я и, услышав презрительное фырканье, спросила. – А капусту если есть, помогает?

– Угу. Стопроцентно, – хмыкнула Манька. – Берешь кочан, пополам разрезаешь и в лифчик засовываешь. Моментальный результат обеспечен.

Снова фыркнув, она застучала пальцами по клавиатуре ноутбука, в котором залипала на своей кровати до моего вопроса про операцию. Правда уже через пару минут Манька пристроилась рядом со мной и с довольной улыбкой ткнула пальцем в экран:

– Вот, смотри, что нагуглила.

– Фу, блин! – скривилась я, увидев фотографии кривых шрамов.

Попыталась отодвинуть от себя подсунутый ноутбук, но Манька хлопнула мне по рукам и запустила видео, на котором от и до показывался весь процесс увеличения груди. Мягко говоря, и без того не особо приятное зрелище сопровождалось комментариями и пояснениями врача, вставками фотографий крупным планом того, о чем он рассказывал, и в самом конце снимки до и после. Результат, конечно, впечатлял, но желание заиметь себе грудь побольше как-то резко поубавилось и спало на нет после перечисления минусов, о которых мало кто говорил, а я даже представления не имела. Одной только фотографии разрыва швов хватило, чтобы замотать головой на Манькино:

– Все ещё хочешь силикон себе впендюрить?

– Мань, выключи, пожалуйста, – взмолилась я, когда она включила следующее видео с ещё более пугающей операцией. Там размер импланта раза в три превышал тот, что был в первом видео, а вот грудь пациентки казалась раза в четыре меньше трепыхающегося, как желе куска, силикона. И все происходящее больше напоминало какое-то садистское фарширование индейки по ее собственному желанию. – Мань, ну пожалуйста! Меня стошнит!

– Зато красиво получится, – хмыкнула Маня, захлапывая крышку ноутбука и откладывая его в сторону. – Да уж лучше своя, чем такое с собой творить.

– И не говори, – согласилась я. Пощупала свою грудь, посмотрела на ноги и вроде как сама себя успокоила. – Зато у меня ноги красивые.

– Ага, – кивнула Манька, задирая свои в потолок. Придвинулась ближе, сравнила с моими, вздохнула и через мгновение захохотала.

– Мань, ты чего?

– Да вот смотрю я и думаю, что ни ног нет, ни грудей. Одно счастье – могу есть сколько хочется и чего хочется.

– Ну да. Если бы я хоть половину твоего ела, то давно превратилась в гиппопотама, – улыбнулась, но все же не удержалась и вздохнула. – Ну вот почему такая несправедливость-то, Мань? Одним все, а другим ничего?

– Зато у нас есть мозги. Их силиконом не накачаешь.

– Тоже верно, – согласилась я, посмотрела на медведя и, притянув его за лапу, посадила себе на живот. – Прикольный, да?

– Ага.

– А ещё… Я ему поцелуй специально проспорила, а он не поцеловал. Вернее поцеловал, но не в губы а в запястье, – призналась я, повернулась лицом к Маньке и спросила. – Это из-за грудей, да?

– Ага, – кивнула она с серьезным видом. – Вот были бы у тебя буфера размером с дыню, тоже не поцеловал. Стоял бы, на них пялился и слюни пускал. Мне вот вообще мишек не дарили и пирожные не присылали, и ничего, – Манька пожала плечами и захихикала. – Сисек даже на мишек не хватило, вот и не дарят.

– Да ну тебя, – пихнула ее в бок и пробасила, елозя мордашкой медведя по Манькиной ночнушке. – Сейчас мы посмотрим где тут спрятались груди.

– Эвка! Ну, Эвка, блин! – пуще прежнего захохотала Манька. – Убери от меня своего косолапого сыщика! Сама его тискай! Ха-ха-ха-ха! Эвка!

– Я все равно найду! – бася, продолжила я и взвизгнула, когда Манька, извернувшись, выдернула из-под моей головы подушку и треснула меня. – Ах так!? Война?

– Войнища! – захохотала Манька, подскакивая на ноги и замахиваясь своим оружием. – С сиськами останется только один! – выкрикнула она, и я едва увернулась от метящей в мою голову подушки.

– Ну все, коза, держись!

Схватив свою подушку и оттолкнув медведя в угол кровати, я погналась по квартире за визжащей ультразвуком Манькой. Пару раз припечатала ее по спине в коридоре, отхватила ответную оплеуху и чуть не снесла вешалку, уворачиваясь от второй. А Манька, загнав меня в угол, заработала своей подушкой с утроенной силой, издавая какое-то нечеловеческое клекотание с примесью воя кастрированного волка, изображая, видимо где-то подсмотренный, боевой клич. Если его так можно было назвать. Это звуковое сопровождение чередующееся смачным шмяканьем больше пробивало на истеричный хохот, чем пугало, и я, заливаясь смехом, едва могла поднять руки, не то что отбиваться. Прижавшись спиной к вешалке и закрыв лицо подушкой, я дрыгала ногой, пытаясь удержать разошедшуюся не на шутку Маньку подальше, но она мутузила меня, отвешивая удары то сбоку, то сверху, и, лишь услышав короткий звонок в дверь, остановилась, испуганно взвизгнув.

– Это кто? – шепотом спросила она, пуча глаза на дверь.

– А я откуда знаю, – почему-то тоже шепотом ответила я, пожимая плечами. На цыпочках подошла к двери, посмотрела в глазок и полетела в комнату, пихнув свою подушку Маньке в руки и лихорадочно приглаживая растрепавшиеся волосы.

– Э-э-эв?

– Блин, блин блин! – заметалась я по комнате, одновременно поправляя покрывало на кровати, закутываясь в халат и забирая волосы в хвост.

– Эва? Кто там?

– Назар, – одними губами произнесла я в ответ и спросила. – Мань, как я выгляжу? Совсем плохо?

– Ну-у-у-у, – неопределенно протянула она, окидывая меня критичным взглядом с ног до головы, и хихикнула, ткнув пальцем в грудь. – Капусту! Капусту забыла.

– Да ну тебя! – отмахнулась и, вздохнув, пошла открывать, чуть не застонав на свое отражение в зеркале в прихожей. Тихий кошмар. – Привет.

– Привет, – до неприличия завораживающе улыбнулся Назар.

Кожанка, застегнутая на треть, обтягивающая футболка, джинсы и небрежное движение руки, убирающее непослушные волосы, спадающие на лоб. Одним своим видом, одним движением он умудрился вернуть меня в парк Мирославки, за секунду прокрутить тот вечер, начавшийся с сумасшедшей гонки на мотоцикле и завершившийся поцелуем в запястье. Сбить мое сердце и заставить его рвануть вскачь, снова зардеться