Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

Перевожу на нее взгляд и, хищно улыбаясь, давлю на газ, предлагая водиле «Вайпера» закуситься до следующего светофора.

– Ну давай, ссыкло! – рычу сквозь зубы и чуть не хохочу, когда справа раздается ответный рев, а за ним еще один – закусился. – Давай-давай, повыебывайся. Сейчас посмотрим на что ты способен.

Желтый. Вспыхивает вальяжно, словно нехотя, только я прилипаю глазами к нижней секции и когда она, наконец, вспыхивает зеленым, срываю «Хелкат» с места. Первые метры «Вайпер» еще держится рядом, но стоит моим колесам поймать нормальный зацеп, его сметает из бокового стекла в зеркало заднего вида.

– Музычку свою лучше слушай, если не умеешь гонять, дурила.

Только и эта победа не помогает. Слишком легко и не интересно.

Бросить машину на паркинге, занимая не одно, а сразу два своих парковочных места. Дойти до лифта. Поднести карточку-ключ к считывающему блоку, замаскированному и спрятанному в кнопке вызова диспетчера – хрен кто попадет ко мне в гости, если у него нет похожей карточки или не знает правильную последовательность нажатий на кнопки. Расстегнуть куртку, не дожидаясь закрытия дверей. Содрать ее, давая гудящему телу жалкое подобие свободы, и, оказавшись в холле квартиры, отбросить в сторону вешалки. Куда упала плевать. Скинуть кроссовки, на ходу стянуть футболку и джинсы, щелкнуть выключателем в ванной, открыть холодную воду на максимум и, встать под ее струи, сняв и кинув в корзину трусы. Только и душ не помогает – от него не отпускает, не вымораживает. Кажется, я горю огнем, а капли воды превращаются в пар, так и не коснувшись кожи. Раньше так не накрывало. Ни с кем. Ни с одной я не превращался в натянутую до предела струну. Даже близко похожего не было. Возможно, лишь что-то отдаленно похожее. Выветрившийся пробник желания, но не истинное, не настоящее. А сейчас я вдохнул его частичку и ошалел от того, каким концентрированным оно может быть, когда настоящее, почувствовал каким огнем расползается по венам, услышал как рвутся нервы и трещат мышцы. Частичка… Всего лишь капля… Блядь, я сдохну, если увижу ее соски. Меня порвет в клочья, если смогу прикоснуться к бархату кожи Эвридики, поцеловать, почувствовать аромат и тепло ее пружинящих губ. Невероятно идеальная и чистая для этого мира. Увидеть и поверить в саму возможность ее существования – все равно, что найти золото под краем радуги. И в тоже время, найдя ее, уже не позволю никому другому к ней прикоснуться. Это право есть только у меня, а для остальных одна мысль тронуть мое – преступление. А за ним обязательно последует наказание. И я сделаю все, чтобы самая мучительная казнь из всех существующих показалась слишком легкой расплатой.

– Цветочный магазин «FloweRенция», здравствуйте.

– Доброй ночи, девушка, насколько реально к четырем собрать букет из ста одной фисташковой розы? – спрашиваю, перелистывая фотографии букетов на экране компьютера.

– Какой именно оттенок вас интересует?

– Нежно-фисташковый. Самый нежный. Что-то максимально близкое к «Снежной Королеве», но не чисто белое.

– Я правильно понимаю, что вы смотрели варианты оформления у нас на сайте?

– Да. Я и сейчас смотрю.

– А вы смотрели букеты невест?

– Зачем? – спрашиваю, а сам щелкаю на обозначенный каталог и тут же взгляд вылавливает один букет.

– Возможно вам подойдёт по оттенку «Аннабель».

– Да! Он! Вот точно такого цвета! Такие розы можно найти или они исключительно под заказ? – выпаливаю, срещиваю пальцы и выдыхаю, когда в ответ раздается утвердительное:

– Конечно можно. Сто одна штука?

– Да!

– Как хотите оформить?

– Девушка, просто лента. Атласная. Шириной два с половиной или лучше три сантиметра. Белая. Можно молочную.

– Хорошо. Собрать к четырем утра или вечера?

– Вечера.

– На какую фамилию заказ?

– Авалов. Назар Авалов.

– Записала. Шестнадцать часов, сто одна бело-фисташковая роза «Мондиаль», атласная лента трех сантиметровой ширины молочного цвета. Все верно?

– Да. Спасибо. Девушка, вы просто ангел.

– Спасибо, но это моя работа, – смеется в ответ. – Я отправлю заказ в работу после внесения предоплаты. Варианты вы сможете найти на сайте или подъехать и оплатить наличными. Укажите, пожалуйста, в комментариях вашу фамилию, чтобы не возникло путаницы, если предпочтете электронную оплату.

– Если можно, я оплачу сразу полную стоимость.

– Одну секундочку, – в трубке щелкает кнопками калькулятор. – Двадцать тысяч сто восемьдесят рублей.

– Теперь и вы подождите, – с телефона сканирую QR-код и перевожу деньги, вписав в поле комментария к платежу свою фамилию. – Отправил, проверяйте.

– Назар Георгиевич, да, ваш платеж поступил. Заказ отправлен в работу. Спасибо за выбор нашей компании. Мы рады, что вы выбрали нас. Ваш букет будет готов к четырем. До свидания.

– До свидания.

Вероятно для кого-то возможность в два часа ночи собрать букет к четырем утра воспринимается исключительно чудом или везением. Но не для меня и «FloweRенции». Для этой компании практически не существовало запросов, которые она не смогла бы выполнить. Естественно, при своевременном обращении в случае чего-нибудь крайне редкого или экстравагантного и увеличивающимся ценником за экстренность. Из наличия букет могли собрать очень быстро, только все упиралось в это самое наличие, а мне уперлось найти что-то удивительное. Поэтому-то и затянул с выбором – никак не мог определиться с цветами и их количеством, – и все же остановился на розах, выбрав их за классику и уместность, а цвет и количество… Мне хотелось увидеть удивление в глазах Эвридики ничуть не меньше, чем ее выступление. И теперь, закрыв, наконец, вопрос с букетом, можно было отправляться спать, но, взяв бутылку воды и стакан, иду на террасу, чтобы с высоты последнего этажа высотки посмотреть на спящий город, в котором, как оказалось, живет она. Не в мире моделей и звезд, но затмевающая их с легкостью. Одной своей смущенной улыбкой.

Сварить яйцо, налить кофе, пожарить бекон и подсушить хлеб. Переложить на тарелку, украсив листиками базилика, провести салфеткой по краю тарелки и поправить кружку на блюдце. Поднести нож к белку и зашипеть на трель звонка, из-за которого надрез получился длиннее, и желток вытек быстрее необходимого. Придвинув телефон, смотрю на экран и, выдохнув, нажимаю иконку ответа, скрипнув зубами и переводя звонок на громкую связь:

– С добрым утром, мама.

– С добрым, сынуль… я отвлекаю или не вовремя?

– Нет, мамуль, я совершенно свободен, – смотрю на бесформенную лужу желтка вокруг бекона с хлебом, поднимаюсь и отправляю содержимое тарелки в мусорное ведро, а саму тарелку в посудомойку. – Как вчера посидели? Дядя Веня не пытался спорить с отцом?

– Хорошо посидели, но… Назар, у тебя точно все хорошо? У тебя такой странный голос.

– За-ме-ча-тель-но, мам. Все просто замечательно, – поставив сковороду и ковш с водой на плиту, достаю из упаковки два куска хлеба и сую их в тостер. – Не понимаю, чем вызвано твое волнение.

– Как чем? Ты вчера сорвался не пойми куда, не позвонил, а сейчас так разговариваешь… У вас с отцом какие-то секреты? К чему были эти ваши гляделки за столом?

– Никаких секретов, мам. Уехал, потому что меня появились срочные дела, а с отцом мы всегда играем в гляделки. С переменным успехом, – опустив на сковороду ломтики бекона, достаю из холодильника яйцо и аккуратно разбиваю его в небольшую воронку, которую раскрутил предварительно ложкой. – Лучше расскажи, как у тебя на работе.

– Ты… уехал из-за девочки? Эвридика, да? – мама все же спрашивает напрямую, и я улыбаюсь ее внезапной «забывчивости»:

– Если я скажу, что из-за нее, ты перестанешь дёргаться?

– Назар! Я не лезу в твою жизнь, как и в жизнь Арсения, но ты мог бы и сам рассказать матери хоть что-то, чтобы я не дергалась! Почему я знаю о каждой подстилке Арсения, но ни слова не услышу о твоей девушке? – вспыхивает, услышав мой негромкий смех, и выдыхает в трубку с раздражением. – Мог бы приехать и с ней, если она для тебя что-то большее, чем… Ты понял о чём я.

– Зачем, мам?

– Как зачем? Познакомиться.

– А ты считаешь, что уже пришло время для знакомств?

– Господи, я иногда не понимаю в кого ты такой…

– Пятьдесят процентов мамы, пятьдесят процентов папы. Сделано