Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

родителям о намерении жениться и просит благословения вкупе с материальной помощью, так как состояние Гончаровой в упадке. Родители благословение дают с радостью, а к благословению Сергей Львович присовокупляет 200 незаложенных душ деревни Кистенево с причитающейся на эти души пахотной и луговой землей, лесом, дворами и прочими угодьями (Пушкин до смерти отца вправе получать с этого доходы, закладывать, но отчуждать в другие руки не может).

П. Соколов. П. Вяземский

Еще через неделю, уведомляя Бенкендорфа о намерении жениться, просит уточнить свое «положение относительно правительства», о чем его с пристрастием спрашивает будущая теща (а ей денно и нощно нашептывают недобрые языки). Есть ли на нем еще клеймо подозрительного, или он чист, пригож и неподнадзорен. Бенкендорф отвечает Пушкину: во-первых, Государь дает добро на женитьбу. Что же касается подозрительностей, то надзора нет никакого (при этом граф, конечно, лукавит; впрочем, должность у Александра Христофоровича такая – что угодно ради общего блага). Просто, по словам графа, царь попросил его, Бенкендорфа, немножко, краем глаза, чисто по-отцовски, – понаблюдать и понаставлять поэта в случае его интеллектуальной турбулентности. Да – и Государь дает добро на издание «Бориса Годунова» в том виде, в каком Пушкин сочтет нужным (свадебный подарок поэту).

Еще одно апрельское чудо: Вяземский поступает на государственную службу (в министерство финансов) – после девятилетнего перерыва… весна чудес!

Ф. Печарский. Карточные шулеры при свечах

И в том же чудесном апреле Александр навещает больного Константина Батюшкова, который-то уж точно был под надзором – немецкого врача Дитриха. Батюшков посмотрел на Пушкина и не узнал его.

«Не дай мне бог сойти с ума», – напишет через три года Пушкин.

Тем временем в русском лексиконе пополнение: слово «огончарован». Первым его придумал дядюшка Василий Львович, написавший в конце апреля в письме к Вяземскому: «Он околдован, очарован и огончарован». В ноябре великий трагик эпохи Василий Каратыгин чуть лучше уложит новое слово в строку в письме Катенину: «Пушкин в Москве обворожен и очарован, короче, он огончарован».

Пушкина спрашивают: «Говорят, что вы собираетесь жениться?» Отвечает: «Конечно, и не подумайте, что это будет последняя глупость, которую я сделаю в своей жизни». (Популярный анекдот весной 1830 года)

И в начале мая огончарованный Александр уже в качестве жениха сопровождает Наталью на спектакль в зале Благородного собрания (и вновь все бинокли на Пушкине – ведь он рядом с красавицей-невестой!). А через три дня – помолвка…

«…все женятся, даже Пушкин, который так искренне ненавидел приторные картины Августа Лафонтена и глупое супружеское счастье…» (Михаил Розберг)

Выражение «Куй железо, пока горячо» вошло в книгу пушкинского знакомого Владимира Даля «Пословицы русского народа». Пушкин, витая в облаках на уровне седьмого неба, вспомнил про горячее железо и решил рискнуть – раз уж так фартит…

В состоянии эйфории и кажущегося фарта поэт уверенно садится играть с московским профессиональным картежником Василием Огонь-Догановским (вероятно, он выведен в образе Чекалинского в «Пиковой даме») и проигрывает 24 800 тех рублей[57] за один ударный вечерний присест (с обязательством по векселям выплатить всю сумму в течение четырех лет)…

Оказывается, фарт не объявляет о приостановке своего действия (да и ангел-хранитель был на больничном в связи с вывихом крыла)… Это был самый крупный проигрыш в жизни поэта. Опустившись на грешную землю, расстроенный Пушкин едет с невестой на три дня к ее деду, Афанасию Николаевичу, в имение Полотняный Завод[58]. А потом…

«…Отчего наш жених в собачьем расположении?..» (Петр Вяземский)

В Петербург!

…В середине июля Пушкин уезжает в Петербург. Приехал в столицу, вышел из коляски на Невском и тут же увидел отца (в полумиллионном городе)…

«Не отец ли Гончаровой присоветовал Гончаровой идти замуж за Пушкина?» (Петр Вяземский; отец Гончаровой страдал тяжелой формой шизофрении)

Проводив родителей в Михайловское, Александр либо зависает у Фикельмонов на Дворцовой набережной, либо мчится на дачу к Дельвигам на Крестовском острове. На Крестовском с Дельвигом и Павлом Яковлевым они решают тряхнуть стариной и разыгрывают посетителя ресторана, убеждая его, что он шпион. Бедный незнакомец, прервав свой ужин, в волнении уходит из заведения (а вдруг я и вправду шпион, раз они так уверены в этом?), а группа товарищей, подхватив кураж, идет задираться к прохожим, гулявшим по острову…

В. Лангер. А. Дельвиг

Пушкин расходует последние остатки разухабистой юности перед женитьбой. Больше ни перформансов, ни дерзостей молодецких в его жизни не будет. Никогда. Нисколечко.

«Сделайте одолжение, напишите мне, каков Пушкин в мужьях, похож хоть несколько на порядочного… сбросил ли с себя хоть немного блажи…» (Александр Шаховской)

Знакомится Александр и с двоюродной теткой невесты, Натальей Кирилловной Загряжской, сестрой Алексея, Андрея и Льва Разумовских. Жила она в шестикомнатных апартаментах у своей племянницы Марии Кочубей, в особняке министра внутренних дел Виктора Кочубея (на Фонтанке, 16). Пушкина принимала в традиции красавиц XVIII века: за утренним туалетом, одеваясь у зеркала. Через год в этом особняке супруги Пушкины впервые будут на столичном балу, а еще через семь лет туда переедет III отделение.

«Говорите о себе только с королем, а о своей жене – ни с кем, потому что всегда есть риск разговаривать с кем-нибудь, кто знает ее лучше вас». (Французский афоризм, который любил цитировать поэт)

Ну а в августе, у нас по-прежнему 1830 год, Пушкин надолго уезжает в Москву. Провожал в Белокаменную Пушкина Антон Дельвиг – в тот день они пешком прошли от Загородного проспекта (дома Дельвигов) до Царского Села (где к уезжавшему Александру Сергеевичу должен был присоединиться Вяземский).

А. Тон. Царское Село. Лицей

Дельвиг рассказывал другу о том, что хочет написать драму о семейной жизни, которую он подметил как-то с улицы через окно.

«…в женихах счастлив только дурак; а человек мыслящий беспокоен и волнуем будущим…» (Евгений Боратынский)

Но жизнь самого Дельвига была такой же драмой из-за непростых отношений с кокетливой женой Софьей (в окно можно было не смотреть). Пушкин в ответ говорил, что оставил Плетневу последний вариант «Бориса Годунова» с колоритной финальной фразой: «Народ безмолвствует».

Этот удивительный поход оказался последней встречей двух закадычных друзей. Больше они никогда не увидятся. Через полгода, когда Пушкин еще будет в Москве, Дельвиг покинет этот странный мир.

Пошла череда грустных событий: во