Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

Л. Паш. Барон Мориц фон Поссе

Явление генерала Загряжского ярополецкому народу

Генерал Загряжский (бодро выходя из кареты, закручивая усы): Александрушка! Здравствуй, солнышко! Ждала ли, Степановна? Скучала ли? А я-то – знаешь, как скучал? Конечно не знаешь! Уйму дней не виделись – я со счету сбился… В первое время засечки ставил на подоконнике, а потом сбился, – да не об этом речь… Александрушка, у меня для тебя сюрприз!

Александра, законная жена генерала (внимательно смотрит на карету, внутри которой, ближе к выходу, происходит заметное движение):

Генерал Загряжский (выпрямив спину, закручивая усы): Александрушка, не один я приехал. И сейчас я тебе представлю очень хорошего и очень близкого мне человека, с которым я прошел через невзгоды и разного рода препятствия… зная твою добрую и позитивную натуру, я надеюсь, что ты отнесешься с пониманием к этой ситуации, ведь за это самое понимание я и полюбил тебя в непростое для страны время… так вот, дорогая моя Александрушка…

Д. Босси. Портрет Н. И. Гончаровой

Александра, законная жена генерала (внимательно смотрит на выходящую из кареты 24-летнюю женщину на изрядном месяце беременности).

Генерал Загряжский (сделав на всякий случай пару шагов назад и заняв стратегически правильную дислокацию около кареты): Александрушка, счастлив тебе представить – это еще одна моя жена, Еуфрозиния Ульрика фон Липхарт, понимаю, имя длинное, но за обедом можно и по-простому: Ульрика… к вечеру вообще можно – баронесса… люби и жалуй, Степановна… мы же тут в Яропольце живем, как в дремучем лесу, а в Европе, например, две жены – это актуально и модно, просвещенные люди все так делают… ты только фарфор не бей, фарфор дорогой… и не волнуйся, пожалуйста, – это жизнь, Александрушка… а потом – вдруг вы подружитесь? Она хорошая, и ты хорошая…

Как ни странно, жены между собой и вправду подружились (фарфор уцелел) – и до того им было хорошо общаться, что они выдавили генерала Загряжского из Яропольца (слишком уж он зудел, пытался наводить свои порядки, – одним словом, путался под ногами, мешал) и стали совместно воспитывать детей – в том числе и новую дочку.

Это была семья нового типа. Так что, когда говорят, что в XVIII веке Россия отставала от европейских государств, – то надо уточнять: в чем-то, может, и отставала, но в другом уверенно шла впереди Европы.

После ранней смерти Ульрики заботиться о ее шестилетней дочери стала Александра Степановна Загряжская. Да – той самой дочерью баронессы Ульрики от лихого генерала Загряжского оказалась теща Александра Сергеевича Пушкина, Наталья Ивановна.

Наталья Загряжская была принята во фрейлины к Елизавете Алексеевне. От матери она унаследовала красоту, причем красоту настолько убедительную, что в нее влюбился фаворит супруги Александра I, Алексей Охотников. И чтобы красавец Охотников не уходил из чар императрицы, Наталью Ивановну скорее выдали за Николая Афанасьевича Гончарова.

Дедушка № 2

Отец Николая Афанасьевича Гончарова, Афанасий Николаевич[60], так же, как и генерал Загряжский, поехал проветриться в западном направлении. Душновато было дворянам в своих усадьбах, тянуло их на запад (как и американских колонизаторов). Почему я не ветер? – в те дни Афанасий Николаевич пускал по ветру в увеселительных заведениях центральной Европы калужские миллионы. А вернувшись на Родину, уже не мог остановиться и на взятом темпе проматывал остатки денег, обзаведясь европейской гувернанткой (предположительно, немкой), от которой прижил сына. Законная же его супруга была психически нездорова и отселилась от него в Москву с убедительным капиталом в 200 тысяч рублей[61].

Карикатура А. Илличевского.

Давид де Будри в центре

По уровню витийности Гончаровы-Загряжские ненамного уступали Ганнибалам.

Впрочем, ничто в мире не происходит без последствий. Во-первых, денег на приданое внучкам не осталось никаких – ведь еще пришлось для порядка гувернантку замуж за немца выдавать со стартовым капиталом («Дедушка свинья, – писал Александр Сергеевич Нащокину, – выдает свою третью наложницу замуж с 10 000 приданого, а не может заплатить мне моих 12 000 – и ничего своей внучке не дает!..»). А во-вторых, психическая болезнь супруги Афанасия Николаевича перешла (строго по карме) на их сына, за которого, убегая от Охотникова, вышла замуж теща Пушкина. Произведя многочисленное потомство (шесть выживших детей – три сына и три дочери), Николай Афанасьевич Гончаров стал регулярно бросаться с ножом на супругу, так что держали его в отдельной комнате под строгим надзором (что требовало больших материальных затрат, а государственных субсидий, как на Батюшкова, Гончаровы не получали). При этом отец Натальи Гончаровой был хорошо образован, ведь обучал его в качестве гувернера не кто иной, как Давид де Будри – будущий преподаватель французского языка и французской словесности Царскосельского лицея (Пушкин был его лучшим учеником)!

К. Горбунов. П. Нащокин

Такой вот бодрой была семья Гончаровых-Загряжских. И Пушкин оказался первым, кто отважился сделать официальное предложение одной из дочерей. Он был настолько поражен красотой Натальи Гончаровой, что его не пугала ни ситуация в роду Гончаровых (она была вполне литературная), ни отсутствие приданого, ни то, что приданое почему-то пришлось добывать самому (иначе теща не давала добро на свадьбу).

Смерть Дельвига

Александр сближается с Павлом Нащокиным (это будет главный московский друг поэта в последние шесть лет его жизни) и новый, 1831-й год справляет у него с цыганами. Собственно, и гражданская жена Нащокина (на данный момент) – Ольга Солдатова – цыганка.

Перед Новым годом в Петербурге наконец-то вышел из типографии «Борис Годунов», это первый подарок поэту на Новый год.

«…новейшие его произведения далеко отстали от первых, напр., „Борис Годунов“ его очень слаб…» (Егор Энгельгардт)

«„Борис Годунов“ вызывает наше всеобщее восхищение; по нему видно, что талант нашего великого поэта достиг зрелости…» (Мария Волконская)

«…бедность идеи… не позволила… развить ни характеров, ни подробностей…» (Николай Полевой)

Следующий подарок непосредственно 1 января – от неприязненного Полевого, который пишет Пушкину (несколько неожиданно), поздравляя его с 1831 годом: «…Вы у нас один и единственный». Приятно.

А через неделю – еще один подарок, выше рангом: Бенкендорф сообщает, что Государь «с особым удовольствием изволил читать его сочинение „Борис Годунов“».

Соберем воедино пересечения Николая I и пушкинского текста «Борис Годунов»: первый раз, когда Николай