Александр Пушкин. Покой и воля - Сергей Владимирович Сурин

Павлович брался за чтение, то читал с легким недоумением; затем просматривал с некоторым раздражением (почему Пушкин ничего не исправляет в соответствии с его предложениями?). Но время – лучший терапевт: с третьей попытки царь наконец-то изволил прочитать с особым удовольствием (сегодня мы сказали бы: «зашло»).

«Борис Годунов», рукопись

«Алаверды»: еще через неделю уже Пушкин пишет, что его трагедия обязана своим появлением «не только частному покровительству Государя… но и свободе, дарованной Монархом писателям Русским в такое время и в таких обстоятельствах, когда всякое другое правительство старалось бы стеснять и оковать книгопечатание».

Отличное «алаверды» (не зря Александр Сергеевич посетил Кавказ). Непонятно, правда: это та самая свобода, которая может принять у входа, чтобы братья отдали уже меч тем, кто еще в каторжных норах, или надо по-прежнему ждать лучшего?

Но главное событие января – это неожиданная и скоропостижная смерть Антона Дельвига.

Плетнев, узнав о смерти Дельвига, поздно вечером 14 января пишет письмо Пушкину, которое идет аж шесть дней – это антирекорд работы почты. Письмо Сомова («…приготовить бы Пушкина… который теперь и не чает, что радость его возмутится такой горестью…»), которое Орест Михайлович отправит на день позже, придет к Боратынскому на день или даже на два раньше письма Плетнева Александру Сергеевичу. Кто сообщил Пушкину о смерти ближайшего друга – в итоге неясно, но 18 января поэт уже знал об этом.

Пушкин поехал к тестю Дельвига (Михаилу Александровичу Салтыкову), чтобы сообщить ему о трагедии, и не смог сообщить…

К. Шлезигер. С.М. Дельвиг (урожд. Салтыкова)

В ответном письме Плетневу поэт напишет свои знаменитые слова: «Грустно, тоска. Вот первая смерть, мною оплаканная… никто на свете не был мне ближе Дельвига… Без него мы точно осиротели. Считай по пальцам: сколько нас? ты, я, Баратынский, вот и все…»

Впрочем, в конце письма Пушкин собирает волю в кулак: «…покойник Дельвиг. Быть так. Баратынский болен с огорчения. Меня не так-то легко с ног свалить…»

Приданое

В самом конце января Пушкин закладывает село Кистенево и получает 40 тысяч рублей, чтобы – прежде всего – выдать деньги будущей теще на приданое (как понял Пушкин: он отдает деньги теще, чтобы та торжественно передала эти же деньги ему уже в качестве приданого за дочь Наталью – такой вот театрально-финансовый перформанс, но Пушкин любил театр…). Если Дельвиг, женившись на привлекательной Софье Салтыковой, получил от тестя на развитие 100 тысяч тех рублей (это где-то 140 миллионов рублей нынешних), то Пушкин, получается, наоборот, – должен был брать кредит (с которого придется платить проценты) и выдать теще 11 тысяч рублей, чтобы свадьба состоялась. Но только получив деньги, теща временно успокоилась и на некоторое время перестала нервировать Александра Сергеевича.

Здоровье (а все болезни, как известно, – от нервов и переедания) дороже денег.

Дальнейшая судьба этих удивительных 11 тысяч (у денег тоже есть своя судьба) также удивительна: обратно эти деньги Пушкин так и не получит!..

Л.Ж.-Б. Сабатье. Баронесса Е. Дантес де Геккерн

Вот как мне представляются философские диалоги в семье Пушкиных-Гончаровых весной 1831 года.

Прошел месяц со свадьбы.

Пушкин: Наталья Ивановна, хотел вам напомнить про 11 тысяч. Мы с Натальей живем, как вы, наверное, знаете, отдельно, много тратимся (цыганка Татьяна Демидова как раз в эти дни видела, как из богатейшей, новенькой кареты в четыре запряженные лошади ее окликнул счастливый Пушкин, подле которого сидела жена в голубой бархатной шубе), и наше приданое нам бы сейчас очень пригодилось, так что, если вы…

Наталья Ивановна: Постой, Саша. Про траты поняла, сочувствую искренне, а шуба у Наташи – просто великолепная! А вот насчет 11 тысяч что-то не могу взять в толк – это же огромные деньги. О чем ты?

Пушкин: Как это о чем? Наталья Ивановна, вы меня пугаете. Это же приданое, без которого вы не давали добро на свадьбу, я…

Наталья Ивановна: Ого! Приданое!.. Нет, Саша, что-то я ничего сейчас не понимаю. Голова раскалывается. Аномальные магнитные бури. Давай вернемся к этому вопросу недельки чрез две – как раз голова пройдет…

Прошел еще один месяц.

Пушкин: Наталья Ивановна, вынужден снова напомнить вам про 11 тысяч. Мы с Натальей серьезно поиздержались за это время. Квартира, платья, театры, шуба, лучшая карета в микрорайоне – эти деньги были бы более чем кстати. Если вам нетрудно…

Наталья Ивановна: Саша, эта Наташенькина шуба – просто чудо. И ей так идет! Знаю, знаю, что вам непросто. И вы молодцы – держитесь. Ты, кажется, говорил про 11 тысяч? – это серьезные деньги. У нас в семье, ты знаешь, с деньгами плохо. Даже и не знаю – как вам помочь. Дай мне сосредоточиться. Итак, ты о чем?..

В конце июня 1831 года Пушкин пишет Наталье Ивановне: «Я не требую возврата денег и никоим образом не тороплю вас. Я только хочу в точности знать, как вы намерены поступить, чтобы я мог сообразно этому действовать…»

Отметим еще два эпизода. В день свадьбы Пушкин примерял фрак у зеркала, когда посыльный принес ему письмо от тещи. Наталья Ивановна, как, впрочем, и всегда, писала нечто интересное: «К сожалению, у нас нет денег на карету. Так что, видимо, свадьбу придется отменить – ну в крайнем случае отложить». Пушкин даже засомневался – передавал ли он теще 11 тысяч… Потом вспомнил недавно придуманную фразу: «Народ безмолвствует». И выдал денег на карету.

А за 20 дней до смерти Александр Сергеевич был поражен и ошарашен, узнав, что за сестру своей супруги, Екатерину, которая довольно неожиданно выходила (даже – выбегала) замуж за Дантеса, Дмитрий Гончаров, брат и опекун Екатерины, незамедлительно выдал наглому французу 10 тысяч наличных в качестве приданого. То есть оперативно примчался и с благодарственным поклоном (предположительно, низким) передал денежные средства на развитие – от благодарной семьи новоиспеченному зятю (к единовременной сумме добавилось устное обещание выплачивать 5000 рублей ежегодно).

Кто знает, – может, это вообще были те самые деньги, которые Пушкин шесть лет назад выдал будущей теще на Натальино приданое?

Трудно даже себе представить гнев поэта в те дни. Пушкин по несколько раз в день терял человеческий облик, превращаясь в неуправляемого тигра, готового разорвать на куски свою жертву…

Свадьба

«Я тоже не верю, будто он намеревается жениться: