Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов

— Сим-сим, твою мать, откройся, пожалуйста, по-братски, — прошипел я, ощупывая дверь руками.

Та осталась глуха к моим словам, скотина чёрствая.

К сожалению, я не видел, что делал первый паразит, подошедший к ней. Его от меня скрывали спины других йети.

И пёс его знает, сколько времени я бы провёл за изучением двери, если бы не знак, выведенный алхимическим мелом — крестик и стрелочка.

Хм, а ведь так помечал что-то важное Игнатий Николаевич. Он бывал здесь? Да почти наверняка. Сюда-то и вела его карта. Но что дальше, за этой дверью? Скоро узнаю.

Понадеявшись на лучшее, я нажал на пиктограмму, отмеченную Зверевым, и та утонула, словно кнопка.

Двери тут же разошлись, позволив мне шмыгнуть во мрак. К счастью, когда глаза привыкли к нему, он превратился в полумрак.

Передо мной предстал пустой коридор, где царил спёртый тёплый воздух. Он с трудом проникал в ноздри. А на полу лежал иссохший до состояния мумии труп в истлевших лохмотьях. Он выглядел как человек, только имел третий глаз во лбу. Неизвестного разрубили пополам. Я так однажды в огороде червя лопатой расхреначил.

— Никогда не встречал таких существ, — удивлённо прошептал я, мазнув взглядом по трупу.

Исследовать бы его, да времени нет.

Я торопливо двинулся вперёд, слыша топот множества ног йети. Они уже успели свернуть за угол.

Мне не составило труда догнать их, попутно очутившись на перекрёстке двух узких коридоров. Силуэты йети двигались в полумраке справа, цокая когтями по каменному полу.

Я пошёл за ними, скользя вдоль испещрённой трещинами стены. Но один монстр, собака, отстал, будто что-то насторожило его.

Мой взгляд сразу заметался в поисках укрытий, но их здесь оказалось ровно ноль целых хрен десятых. Да ещё и позади меня раздались грузные шаги!

Вашу мать, я оказался между двух огней! Кажется, мне однажды снился такой кошмар.

Но сдаваться я, конечно, не собирался. Шустро, как седой паук, вскарабкался к потолку по стене, используя широкие трещины, а затем замер, понимая, что мне в таком положении не продержаться и полминуты. Конечности уже дрожали от напряжения, а горячий пот заливал глаза.

Благо обернувшийся йети, кажется, не заметил меня. Он громко втянул носом воздух, принюхиваясь, а посмотрел строго прямо. Но если он поднимет голову, то наверняка заметит меня.

Волнение холодным лезвием топора прошлось вдоль моей взмокшей спины, а дыхание замерло в груди.

Но тут из мрака, с другой стороны коридора, вышел второй йети. Тот, что грузно шлёпал ногами. Он глянул на первого и что-то рыкнул ему, после чего они вместе направились дальше.

Фух-х-х, пронесло!

Я спустился со стены и посеменил за ними. А те спустя несколько комнат и коридоров привели меня в просторный круглый зал. Внутрь я, естественно, заходить не стал, а прижался к стене, украдкой рассматривая помещение.

Пол покрывал толстый слой льда, чьё холодное сияние вырывало из мрака витые каменные колонны, стены с выдолбленными пиктограммами и высокую, чуть ли не до потолка, гигантскую статую из чёрного камня. Она изображала какое-то существо, скрытое плащом с ног до головы.

Из примечательного — статуя протягивала вперёд руки, сложенные лодочкой. Ну как руки… кошачьи лапы. Я бы их так назвал. И в них светилось… Что⁈ Клубок, мать твою за ногу⁈ Нет, показалось. Просто золотой шар в два кулака размером — кажется, это некий источник энергии.

Под лапами статуи, прямо в воздухе, подрагивало марево прохода. К нему вели блоки, выломанные из стен. Самострой возвели совсем недавно. Однако ближний к проходу камень уже украшали кровавые разводы, потёки мозгов и куски кожи с шерстью йети.

Жертвоприношение? Или проход убивал всех, кто пытался войти в него? Такое иногда бывало. Интересно, куда он может привести? В какой мир?

— Шут его знает, — еле слышно прошептал я и глянул на йети.

Они положили людей у подножия самодельных ступеней, ведущих к проходу. После этого к сотрудникам отдела подошёл ещё пяток йети, оказавшихся в зале, а также к людям приблизился морозный лич шестого ранга. Он напоминал лысого старика, вырезанного из обледенелого ствола дерева со множеством мелких складок.

В блёклых глазах лича горел интеллект. Кажется, поработивший его паразит Павлова был умнее остальных. Почему? Да всё просто. Уже можно уверенно сказать, что интеллект паразита зависел от того, насколько развит был разум захваченного им тела.

Лича не стоило недооценивать. Он, как и альфа-бес из «Музея водки», наверняка обрёл подобие разума, а значит, и захвативший его паразит довольно сообразительный гад.

Он в этот миг склонился над людьми, рассматривая их как мясник. А те уже пришли в себя. Хлопали глазами и морщились. Однако маги не могли пользоваться даром из-за воздействия парализующего яда. Только через час-другой они окончательно придут в себя.

Впрочем, Фёдоров потянулся к поясу, где прежде висела кобура с пистолетом. Но сейчас там ничего не оказалось. Монстры ещё в начале пути заботливо избавили людей от оружия и зелий. Но они не выбросили их, а сложили чуть в стороне от ступеней, как и снегоступы, очки и пояса.

— Чего уставился, хрен собачий? — с трудом ворочая языком, процедил Юров, глядя на рассматривающего его лича.

— Капитан, успокойтесь, нам нужно установить контакт, — просипел лейтенант Фёдоров, пытаясь приподняться на локтях.

Людей не связали. А на кой хрен? Как они победят толпу монстров? Скажут им что-то такое обидное, что их сердца не выдержат подобных слов и разорвутся?

— Не будет на хрен никакого контакта! Мы просто все умрём! — взвинчено прохрипел капитан, пуская слюни, как висельник, чью шею уже сдавила петля. — Надеюсь, и ублюдок Зверев сдохнет, трусливый пёс! Думаете, я просто так невзлюбил его⁈ Хрен там! Он всегда был скользким. Тридцать пять лет назад он не дал моему отцу сделать карьеру в отделе, обвинив в том, что из-за него в Лабиринте погибли два сотрудника! Мерзкий лжец!

Хм, да, что-то такое и вправду было. Воспоминания Зверева пусть и с большим трудом, но отыскали некоего Франца Юрова. Правда, дырявая память Игнатия Николаевича не смогла показать, что именно тогда произошло. Но зная характер Зверева, с трудом верится, что он просто так обвинил Франца в смерти тех двоих.

— Капитан… тише… я верю в Зверева, — простонала Котова, сумев принять сидячее положение.

Она начала трясти головой, из-за чего по плечам разметались мокрые рыжие волосы.

— Ха-ха-ха! — захохотал как умалишённый