Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

отделение, где получше. Видит Хрущева с Брижит Бардо, сидящей у него на коленях. «Вот и я сюда хочу», – говорит генсек проводникам ада. Ему отвечают, что туда нельзя, так как это наказание Брижит Бардо, а не Хрущеву. Анекдотами Любимов главным образом веселит себя – у него это форма расслабления.

Сцена с семейными трусами. Любимов говорит, что Коровьев – хитрый, как хамелеон. Он сразу раскусил Босого, поняв, что тот любит денежки. Он смотрит сначала на себя, потом на Босого, оценивая ситуацию. Юрий Петрович замечает, что дом 302-бис звучит как бес. Коровьев сначала прикидывается социалистом, говорит, что ненавидит угнетателей, миллионеров-капиталистов, подыгрывает Босому. «Вот они где у меня сидят, эти иностранцы! Тьфу, гадость… Всю душу мне вымотали… Миллионер! Тьфу, противно просто!»

Босой сердится: он хочет поговорить с иностранцем, а ему подсовывают животное, он даже обижен. «Кота нам не надо, котов мы…» Он делает жест, будто душит кота за горло. Кот за занавесом ойкает и укоряет Босого, ведь кот есть тот же человек, только ужимки у него кошачьи.

В романе кот Бегемот – жирный, а у нас его играет самый длинный в театре актер – Клас Монссон. Коту нужны варежки на лапки, говорит режиссер, как у детей, на резинках. Он их снимает, когда пьет водку, а потом снова надевает. Коровьев прячет деньги в трусах. Надо ему пришить карман изнутри, чтобы деньги не вывалились оттуда. Чудесная выдумка для реплики Босого: «Где вы только деньги держите?» «Какие деньги, там и держим», – отвечает Коровьев и сует ему пачку денег, которую достает прямо из трусов. На реплике «А где свидетели? Где они?» в зале погаснет свет, и артисты будут обыскивать квартиру с помощью фонариков. Юрий Петрович спрашивает, если ли среди актеров пьяницы. Артисты притворно переминаются с ноги на ногу. «Ну, что вы говорите вместо "Не пошла?"» Все молчат, хотя пьяниц среди актеров полно. Артисты с серьезными минами отвечают: «Мы? Как вы могли подумать? Мы не пьем, не курим, с женщинами спим только после бракосочетания». Юрий Петрович смотрит на меня растерянно: «Правда, что ли, или врут?» Я смеюсь: «И вы поверили?»

Любимов обещает принести хорошие таблетки от головной боли на следующий день, а еще советовал прикладывать то горячее, то холодное полотенце к голове. Заботливый стал к концу рабочего дня. Мы идем смотреть маски и грим в артистическую гримерную. Юрий спрашивает, могут ли его там постричь. «У них ведь будет дешевле?» – уточняет он. Я киваю и обещаю, что его постригут бесплатно.

После репетиции я еще немного поработала с Дэниелом Беллом с музыкой. С Любимовым он по-прежнему не общался. Прочесали почти всю пьесу.

21 октября, пятница

Сцена десятая, «Вести из Ялты». Кабинет Варьете. Капельдинер вносит пачку афиш. Варенуха – актер Пьер Вилкнер – разворачивает одну из афиш и принимается пристально ее рассматривать. Затем читает афишу: «Сегодня и ежедневно в театре Варьете сверх программы – профессор Воланд, сеансы черной магии с полным ее разоблачением». Варенуха говорит капельдинеру: «Немедленно в расклейку все экземпляры! Хорошо… Броско!» Капельдинер поспешно удаляется. Римский – актер Торд Петерсон – злобно комментирует: «А мне до крайности не нравится эта затея. Как ему разрешили это поставить?» Варенуха: «Нет, Григорий Данилович, не скажи! Тонкий шаг. Тут вся соль в разоблачении». Римский: «Не знаю, не знаю, никакой, по-моему, соли нет… Хоть бы показал этого мага! Откуда он его выкопал, черт знает! (Вынимает часы и неслышно ругается.)» Варенуха, поднимая телефонную трубку: «Уж не попал ли он, как Миша Берлиоз, под трамвай?» Римский (сквозь зубы): «А хорошо бы было…» Вбегает Коровьев – Матс Бергман: «Где тут Варьете? Телеграмма вам. Распишитесь». Варенуха расписывается. Коровьев улетучивается. Варенуха читает телеграмму: «Ялты Москву Варьете. Сегодня половину двенадцатого угрозыск явился шатен ночной сорочке без сапог психический назвался Лиходеевым директором Варьете. Молнируйте ялтинский угрозыск где директор Лиходеев». Варенуха передает телеграмму Римскому. Римский мрачнеет: «Еще сюрприз!» Коровьев влетает с новой телеграммой. Варенуха зачитывает: «Умоляю верить брошен Ялту гипнозом Воланда молнируйте угрозыску подтверждение личности Лиходеев». Варенуха и Римский истуканами смотрят друг на друга. Коровьев вновь появляется и выговаривает им: «Граждане! Расписывайтесь, а потом уж будете молчать сколько угодно. Я сверхмолнии разношу…» Варенуха расписывается и недоуменно смотрит на Римского: «Ты же с ним в начале двенадцатого разговаривал по телефону?» Римский срывается и пронзительно кричит: «Да смешно говорить! Не может он быть в Ялте! Где он остановился, этот Воланд, черт его возьми?» Варенуха: «В интуристском бюро говорят, в квартире Лиходеева. А квартира не отвечает… Это уже становится интересным». Снова влетает Коровьев, Варенуха расписывается и передает телеграмму Римскому. Римский читает: «Доказательство мой почерк молнируйте подтверждение Лиходеев». Фототелеграмма… Варенуха: «Этого не может быть!» Римский решительно извлекает какие-то бумаги из стола, сравнивает их с телеграммой. После некоторого молчания Римский твердо заявляет: «Это его почерк». Варенуха, бегая по кабинету: «Его?! Не понимаю, не понимаю, не понимаю! Очень умно! Глупо! Не может быть он в Ялте!» Римский аккуратно складывает все телеграммы в конверт, пишет несколько слов на конверте и вручает его Варенухе со словами «Сейчас же, Иван Савельевич, лично отвези. Пусть там разбираются». Варенуха, обрадовавшись: «А вот это действительно умно. (Прежде чем уйти, набирает номер квартиры Лиходеева.) Артиста Воланда можно попросить?» Коровьев строго отвечает: «Они заняты, а кто спрашивает?» Варенуха: «Администратор Варьете Варенуха». Коровьев радостно: «Иван Савельевич? Страшно рад слышать! Как ваше здоровье?» Варенуха изумленно: «Мерси! А с кем я говорю?» Коровьев: «Помощник, помощник его и переводчик Коровьев. Весь к вашим услугам. Итак?» Варенуха: «Простите… что, Лиходеева сейчас нету дома?» Коровьев: «Увы, нету! Нету! Уехал!» Варенуха: «А куда?» Коровьев: «За город кататься на машине». Варенуха: «К… Как? Ка… Кататься?.. А когда вернется?» Коровьев: «А сказал, подышу свежим воздухом и вернусь». Варенуха растерянно: «Так… Мерси…» Коровьев: «Прошу принять мои наилучшие, наигорячейшие приветы и пожелания! Успехов! Удач! Личного счастья! Всего!»

Варенуха бросает трубку и возбужденно говорит: «Ну, конечно. Я же говорил! Никакая не Ялта, а он уехал за город кататься!» Римский, задыхаясь от злобы: «Ну, если так, то это действительно свинство, которому нет названия!» Варенуха, подпрыгнув, кричит: «Вспомнил! Вспомнил! В Пушкине открылась чебуречная "Ялта"! Все понятно! Поехал туда, напился и теперь оттуда телеграфирует!» Римский: «Дорого ему эта прогулка обойдется!..» Варенуха неуверенно: «А пакет-то везти?» Римский (твердо): «Обязательно!» Варенуха берет свой портфель, надевает кепку. Звонит телефон. Варенуха отвечает: «Да!» Голос в трубке (Азазелло): «Иван Савельевич?» Варенуха: «Его нету в театре!»