Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Поплавский: «Кто мне дал телеграмму?» Бегемот спрыгивает со стула и, подбоченясь, отвечает: «Ну, я дал телеграмму. Дальше что? (Поплавский роняет чемодан.) Я, кажется, русским языком спрашиваю: дальше что? (Рявкает на Поплавского.) Паспорт!» (Поплавский выхватывает паспорт, протягивает коту. Кот надевает очки.) Поплавский: «Вот интересно, упаду я в обморок или нет?» Бегемот, откусив у мыши голову, затыкает рот Поплавскому: «Хвосты-то не едят. (Вырывает хвост, бросает в публику.) Каким отделением выдан документ?.. Четыреста двенадцатым? Ну да, конечно! Мне это отделение известно, там кому попало выдают паспорта. А я бы, например, не выдал такому, как вы! Глянул бы только раз в лицо и моментально отказал бы! (Швыряет паспорт на пол.) Ваше присутствие на похоронах отменяется. Потрудитесь уехать к месту жительства. Азазелло! (Поплавский судорожно хватает ртом воздух. Появляется Азазелло.) Азазелло, проводи!» Азазелло (гнусаво): «Поплавский, надеюсь, уже все понятно? (Поплавский несколько раз судорожно кивает.) Возвращайся немедленно в Киев. Сиди там тише воды, ниже травы и ни о каких квартирах в Москве не мечтай. Ясно?» Поднимает паспорт, вручает Поплавскому. Одной рукой берет чемодан, другой Поплавского. Бегемот кладет мышь на лысину Поплавского и выталкивает его в зал. Автор: «Все смешалось в глазах Поплавского, и полетел, полетел он в родной Киев».

Поплавский – Лакке Магнуссон (в «Пире во время чумы» он играл священника и Ивана, слугу молодого рыцаря Альберта) – появляется в зале с чемоданом и с телеграммой в руке. На авансцене Автор – Бьерн Гранат – представляет его публике, поясняет, что он за гусь: «Максимилиан Андреевич Поплавский считался, и заслуженно, одним из умнейших людей в Киеве…»

Любимов рассказывает о персонаже Поплавском, что тот срочно приехал в Москву лишь с одной целью: прописаться в квартире погибшего Берлиоза. Родство с покойником дает ему шансы на наследство. Он называет себя его дядей, но в действительности Берлиоз приходится племянником его жене. У Булгакова есть фраза в романе, что Поплавскому «было жаль племянника жены, погибшего в расцвете лет». «Так что киевский дядя – жук еще тот!» – заключает режиссер.

Поплавский читает в недоумении телеграмму, затем стучит в дверь «нехорошей квартиры». На крышке гроба дрыхнет Коровьев, рядом с ним Бегемот. Гелла – Инга-Лилль Андерссон – просит Любимова оставить ее в мизансцене, хотя ее персонажа нет в этой сцене. Юрий Петрович разглядывает шведскую сексуальную вампиршу и соглашается с ней. «Она очень забавная», – говорит мне Любимов. «И хорошая актриса», – добавляю я.

При появлении Поплавского Коровьев оттягивает маятник на себя, как бы открывая дверь, и пропускает дядю покойного Берлиоза в квартиру. Коровьев заливается слезами на реплике «Горе, горе! Горе-то, а? Ведь это что такое делается, а?.. Нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной валерьянки…». Бегемот тоже просит сто пятьдесят капель и кружку пива. Коровьев возмущается: «Тебе? В вытрезвитель попадешь…» Незаметно Бегемот кладет белую ручную мышь на голову Поплавского и кричит: «Отдай мою мышь». Поплавский не обращает на мышь внимания: его интересует, кто же дал ему телеграмму. Коровьев указывает на кота. Поплавский таращит глаза и роняет чемодан, а Коровьев уходит, оставляя Бегемота базарить с дядей из Киева. Кот требует у него паспорт, натягивает очки и затыкает ему рот белой мышью. Поплавский, давясь, проглатывает белую мышь (из марципана). «Хвосты-то не едят», – поучает киевского дядю Бегемот, вырывает у него изо рта хвост и бросает в публику. Любимов напоминает Класу Монссону, что он, конечно, балагур и шут Воланда, но нельзя забывать, что он – воплощение нечистой силы в образе черного кота. В демонологии Бегемот – демон чревоугодия и обжорства со слоновьей головой, хоботом и клыками, коротеньким хвостиком и толстыми задними лапами. Кот у Булгакова жирный, он все время закусывает и выпивает, не зря же Коровьев грозит ему вытрезвителем.

Во время сатанинского бала Бегемот купается в бассейне с коньяком. Он большой специалист по отрыванию голов: он отрывает голову конферансье Жоржа Бенгальского, затем, правда, водворяет ее на место по просьбе сердобольной публики; он крадет голову Берлиоза из гроба. «Поэтому не расслабляйся, бесись, конечно, но с пониманием расклада сил: ты – демон и слуга сатаны, а все эти людишки, сбесившиеся из-за квартирного вопроса, – мелюзга. Они же из-за жилплощади горло друг другу перегрызут, любой донос настрочат».

Сам Булгаков жил в нехорошей коммунальной квартире почти три года. Для Михаила Афанасьевича слово «квартира» имело магическое значение. «Ничему на свете не завидую – только хорошей квартире… – признавался писатель. – Пока у меня нет квартиры – я не человек, а лишь полчеловека…»

Азазелло – Марии Эриксон – не забывать гундосить, несколько раз посадить мышь на голову Поплавского, а потом уж отправить его обратно в Киев. Юрий Петрович советует натереть голову Поплавского чесноком, чтобы мышь не убежала. «Лови ее потом по всему театру!» Белая мышь была живая, а проглатывал Поплавский мышь из белого марципана. Под музыку Поплавский уплывал обратно в Киев, как пароход, через весь зал.

Юрий Петрович предлагает актерам накормить своих кошек валерьянкой и посмотреть, что будет. Актеры не знали, что кошки от запаха валерианы «ловят кайф».

Между Любимовым и актерами завязывается спор о последовательности реплик. Во время репетиции мы перескочили через некоторые из них. Юрий Петрович спорит, но, судя по тексту пьесы, выясняется, что режиссер ошибся. Актеры обижаются, что режиссер даже не извинился перед ними. «Подумаешь, перескочил! Что они ко мне пристали?» – извиняет Любимов сам себя.

Сцена тринадцатая, «Явление героя». На сцене – Бездомный и Мастер. Автор: «Вот он, мой герой – бедный окровавленный мастер!» Бездомный (шепотом): «Как вы сюда попали? Двери-то на замке». Мастер: «Наша фельдшерица – милейший, но, увы, рассеянный человек. Я стащил у нее месяц назад связку ключей и получил возможность иногда навестить соседа». Бездомный: «Вы же можете удрать?» Мастер (твердо): «Мне удирать некуда. Итак, сидим?» Бездомный, вглядываясь в Мастера: «Сидим». Мастер (вдруг тревожно): «Да… Но вы, надеюсь, не буйный? А то я, знаете ли, не выношу шума, возни, насилий и всяких вещей в этом роде. Успокойте меня, скажите, вы не буйный?» Бездомный: «Вчера в ресторане я одному типу по морде засветил». Мастер: «Основание?» Бездомный (конфузясь): «Да, признаться, без основания». Мастер: «Безобразие! Профессия?» Бездомный неохотно отвечает: «Поэт». Мастер (огорченно): «Ох, как мне не везет. А как ваша фамилия?» Бездомный: «Бездомный. (Мастер морщится.) А вам что же, мои стихи не нравятся?» Мастер: «Ужасно не нравятся». Бездомный: «А вы какие читали?» Мастер: «Никаких я ваших стихов не читал!» Бездомный: «А как же вы говорите?» Мастер: «Ну что же