Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

тут такого? Как будто я других не читал. Впрочем… Я готов принять на веру. Хороши ваши стихи, сами скажите?» Бездомный смело и откровенно: «Чудовищны!» Мастер (умоляюще): «Не пишите больше!» Бездомный (торжественно): «Обещаю и клянусь!» Они пожимают друг другу руки. Слышатся чьи-то шаги. Мастер: «Тсс!» (Прячется.) Фельдшерица (заходя в палату): «Как себя чувствуете?» Бездомный: «Хорошо. Спасибо». Фельдшерица: «Как будете спать, в темноте или со светом?» Бездомный: «Слушайте, оставьте, пожалуйста, свет». Фельдшерица: «Спокойной ночи!» Она уходит. Возвращается Мастер и говорит шепотом: «Итак, из-за чего же вы попали сюда?» Бездомный (хмуро): «Из-за Понтия Пилата…» Мастер вскрикивает и тут же зажимает себе рот: «Как?! Потрясающее совпадение! Умоляю, расскажите!» Бездомный манит его к себе, шепотом рассказывает. Мастер (восторженно): «Ну, ну, дальше, умоляю вас!» Бездомный что-то шепчет. Мастер: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…»

Мастера играет Орьян Рамберг, который не нравится Любимову. Совсем не тот психотип. Разве мог бы Мастер поднять руку на женщину? А этот дубасил всех своих жен и любовниц. В конце концов его с треском вышибут из Драматена, но это случится позже.

Мизансцена такая: Мастер сидит с подушкой у окна, а Бездомный внизу на каталке, тоже с подушкой. Автор – Бьерн Гранат – обращается к залу: «Вот он, мой герой – бедный окровавленный мастер!» Юрий поясняет Орьяну: «Ты – интеллигент с подушкой». Мастер пьет из стакана воду. Бездомный смотрит на него, подходит и подсаживается к новому пациенту, но держит предусмотрительно дистанцию, боясь, что тот, может быть, из буйных. Он шепотом спрашивает: «Как вы сюда попали? Двери-то на замке».

Юрий Петрович объясняет Мастеру, что он тоже должен держаться подальше от Бездомного, как если бы у него был СПИД. Актеры просят режиссера не поднимать эту болезненную тему. «Да, – резюмирует Любимов, – настоящего мужчину, который интересуется женщинами, в наши дни надо на руках носить. Настоящих мужчин становится все меньше, а СПИДа все больше».

Сегодня у нас появился новый актер, новый Бездомный, – Юхан Линделль, который даже не в состоянии выговорить фамилию своего героя. Он вдруг предлагает Любимову поменяться с Орьяном Рамбергом ролями, так как он владеет пятью языками, как Мастер. Юрий Петрович опешил и посоветовал ему играть Сократа, если он такой умный. Но предложение о замене Мастера режиссера заинтересовало.

Новый Бездомный спрашивает, что означает его фамилия, есть ли в ней некий тайный смысл, ведь Булгаков «мистический писатель». Любимов объясняет, что настоящее имя поэта – Иван Николаевич Понырев. Псевдоним Бездомный говорит о его бездомности. У большевиков был культ псевдонимов: Демьян Бедный, Максим Горький, Сталин, Ленин. В Советской России появляется такое явление, как коммунальная квартира. Люди поколениями мучились в коммуналках. Юрий Петрович сам жил в коммуналке и знал, о чем говорил.

В числе прототипов Бездомного были пролетарский поэт Демьян Бедный, автор известного сатирического «Нового завета без изъяна евангелиста Демьяна», крестьянский поэт Иван Приблудный и комсомольский поэт Александр Безыменский. У Булгакова Иван Бездомный – автор атеистической поэмы, он знаменит, его фотография помещена в «Литературной газете», а на самом деле это невежественный молодой задира, готовый «засветить по морде» собрату по перу и «года на три» отправить профессора Канта на Соловки.

Метаморфозы с Бездомным происходят после встречи на Патриарших прудах с дьяволом. В психиатрической лечебнице Бездомный встречается с Мастером и переосмысливает свою жизнь. После выхода из больницы он становится профессором истории Иваном Николаевичем Поныревым, то есть возвращается к самому себе.

Новому Бездомному – Юхану Линделлю – режиссер предлагает находиться все время в состоянии раздумья, соглашаться, что стихи его чудовищны, что ему куда полезнее заниматься историей, нежели стихотворчеством.

Едва заслышав шаги фельдшерицы, Мастер – Орьян Рамберг – должен спрятаться за каталкой. Фельдшерица не прочь побыть с известным молодым поэтом наедине. Она расстегивает белый халат и приближается к Бездомному на опасную дистанцию, но тот не проявляет к ней никакого интереса. «Как современные мужчины», – посмеивается Любимов. Орьян спрашивает, как ему реагировать на известие о зарезанном трамваем Мише Берлиозе.

«Мастер наш совсем не тянет», – сокрушается Любимов. Наш Мастер не знает, как ему начать повествование о Понтии Пилате. Юрий меняется на глазах и величественно произносит реплику Мастера: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат».

Тонкости до Орьяна Рамберга не доходят, Юрий Петрович еще раз повторяет, что Понтий Пилат был пятым римским прокуратором – правителем Иудеи. «Просто произнеси этот текст торжественно», – просит Любимов.

Сцена четырнадцатая, «Казнь». Палачи распинают осужденных. Крысобой прохаживается. Левий Матвей мечется по просцениуму, рвет одежду, царапает грудь: «О, я глупец… Глупец, неразумная женщина, трус! Падаль я, а не человек! Бог! За что гневаешься на него? Пошли ему смерть. Ведь мог, мог я его убить! Один удар ножом и: "Иешуа! Я спасаю тебя и ухожу вместе с тобой! Я, Матвей, твой верный и единственный ученик!" А ведь и сам я мог заколоться и тоже избежать смерти на столбе. Проклинаю тебя, бог! Ты глух! Если бы ты не был глухим, ты услышал бы меня и убил его тут же! (Трудно дышит, словно ждет, что с неба упадет огонь и испепелит его. Громко, хрипло.) Я ошибался! Проклинаю тебя, бог разбойников! Ты бог зла». Он замолкает, смотрит на солдат, на казненных. Какой-то человек подходит к неизвестному в капюшоне, что-то говорит ему, тот подзывает Крысобоя, отдает ему приказание. Крысобой передает приказание палачам. Один из палачей берет копье, второй – ведро и губку. Подходят к Иешуа Га-Ноцри. Разбойники стонут: «Пи-ить… Пи-ить…» Палач проводит копьем по животу Иешуа, тот поднимает голову. Пилат: «Дайте ему пить». Палач: «Га-Ноцри!» Иешуа хриплым голосом: «Чего тебе? Зачем подошел ко мне?» Палач протягивает на копье пропитанную водой губку: «Пей!» (Иешуа жадно припадает губами к губке.) Дисмас: «Несправедливость! Я такой же разбойник, как и он!» Крысобой: «Молчать на втором столбе!» Иешуа (оторвавшись от губки): «Дай попить ему». Палач снимает губку с копья и произносит торжественно: «Славь великодушного игемона!» Он закалывает Иешуа. На сцене темнеет. Палачи поспешно убивают разбойников на крестах. Человек в капюшоне (обходя убитых): «Мертв. Мертв. Мертв». Плач женщин. Затемнение.

После ланча приступили к сцене казни Иешуа, которого играет актер Пер Маттссон. Режиссер кричит, чтобы все наши «бабы и мимы» ползали на коленях и выли, оплакивая Христа. Левий Матвей – актер Пьер Вилкнер –