СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Все они, эти названия – мостик в неизведанное, в древнее, исконное, изначальное. Почему, интересно, село Каликина Поляна было именно так названо? Здесь калики перехожие остались жить, не дойдя до Гроба Господня или, наоборот, не пожелав идти дальше на север во время утомительного путешествия из Святой земли на Русь?

В Козловском уезде

(По материалам архивных дел, РГАДА, ф. 210, оп. 10, д. 74, оп. 12, д. 39, оп. 13, д. 116, д. 134, д. 140, д. 159, и по сборникам из серии «Материалы по истории и генеалогии казачества» В. А. Гусева. Выпуск V)

В 1637 году монастырские сёла, о которых веду речь, были переведены в Козловский уезд. Что же вмещало в себя это десятилетие с 1628 по 1637 год? Земли южной русской окраины дышали одним воздухом со всем Русским царством. В царстве жилось хоть и не сладко, но жилось. Про опустошительные крымско-татарские набеги начала третьего десятилетия XVII века выше уже было сказано. Практически в то же самое время, с 1632 по 1634 год, Россия попыталась отвоевать у поляков Смоленские земли. Попытка провалилась – цель войны не была достигнута. Инициатор войны, патриарх Филарет умер в 1633 году. После этого царём верховодили могущественные бояре – Шереметев, Черкасский, Романов. Без их согласия царь и шагу ступить не мог. Как только началась война, как будто бы по сговору с поляками, активизировались наши беспокойные крымские соседи. За спиной неугомонного Крыма маячила могущественная Османская империя. Только в 1632 году из Ливенского уезда, расположенного на южном русском порубежье, татарами было угнано больше 1200 человек. Потери Ельца и Курска в тот год исчислялись в сотнях русских людей (Д. А. Ляпин «Царский меч: социально-политическая борьба в России в середине XVII века». М. – СПб., Центр гуманитарных инициатив. 2023). После Великой Смуты русская экономика была расстроена. Поначалу налоги не собирались совсем. В этих тяжёлых условиях правительство озаботилось строительством оборонной линии на южных рубежах, потому что дольше разорительных набегов терпеть было нельзя. Началось всё именно с «нового Казлова города».

В 1634–1635 годы русское правительство думало, как укрепить южную границу. В августе 1635-го в Москву в Разрядный приказ были вызваны опытные и авторитетные специалисты Г. Киреевский (Григорий Киреевский – родственник, возможно, родной брат предка славянофилов и собирателей русского фольклора И. В. и П. В. Киреевских), М. Спешнев и И. Нос. Они предложили строить не отдельный город или города на пути следования захватчиков, а протяжённую линию укрепления в степи и по рекам (Загоровский Владимир Павлович. Белгородская черта. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1969). Крепость на месте общины русских отшельников была построена в 1635 году. Её возвели рядом с перелазами на татарской сакме (дороге, маршруте) на берегу реки Лесной Воронеж. Скорее всего, рядом с истоками Польнова и Лесного Воронежа в XIII веке Батый прошел на Рязань, а через без малого сто пятьдесят лет по упомянутым перелазам проходил Мамай в сторону Куликова поля. Крепость поставили на краю леса, простиравшегося от этого места на юг на сто пятьдесят вёрст до города Воронежа: «А лес городцким людям большой от города вниз по Воронажу по обе стороны. А поперек тово лесу верст з К (20) а в длину пошол до города Воронажа». Фрагментарно этот лес и сейчас ещё сохранился между городами Липецк и Воронеж на левом берегу реки Воронеж.

Предлагаю опять вспомнить про Гаршиных и про сёла Подгорное и Савицкое. Взгляните на современную карту юго-востока Липецкой области. Попробуйте представить, что здесь было 350–400 лет назад. С западной стороны эти два села были защищены полноводным и уже широким Доном. Реки и речки – левые притоки Воронежа, от прихода врагов с так называемой ногайской стороны село Савицкое, находившееся на левом берегу Воронежа, не защищали. Защитой поначалу были густые, непроходимые леса. Позже леса вырубили сами жители сёл, и врагу стало проще проникать в селения.

Тут же, совсем близко, восточнее крепости и реки Польный Воронеж открывалась степь – лучшего места для проникновения, подобно лезвию кривой острой сабли, в рыхлое, косое рязанское брюхо, для кочевников трудно было придумать. Степь между реками Польный Воронеж и Челновая, от которой до крепости «Танбов» рукой было подать, решено было перегородить земляным валом. На Челновой решено было построить «земляной острожек». «Для береженья от приходу воинских людей на поле на Лесном Воронаже поставили город (Козлов) да меж реки Челновой и Польной Воронажа на татарских сакмах на двунатцати верстах зделали вал земляной и городки». Земляной острог делался не только из земли. Был в конструкциях предусмотрен ещё и каркас из дерева. Строение получалось надёжное и труднопреодолимое. Но трудовых затрат оно требовало едва ли не столько же, как и небольшого размера египетская пирамида. Со строительства в 1635 году крепости Козлов, Челнового земляного острожка и земляного вала длиной, на самом деле, в 28 вёрст, высотой в 2–2,5 метра (в косую сажень), перегородившего Ногайскую сакму или шлях, и началось русское мегасооружение XVII века: Белгородская черта. Хочется её назвать: Великая Белгородская стена. А лучше: Великая Русская стена. Проект Киреевского – Спешнева – Носа предполагал точно таким же образом срочно перекрыть Муравский шлях или сакму на открытом участке западнее Белгорода, Изюмский шлях – между Белгородом и Валуйками и Кальмиусский шлях – восточнее Валуек. Тут же, в 1635 году этого сделано не было, но чуть позже пошла работа и на этих участках Белгородской черты. Без этой титанической работы тысяч русских людей, без колоссальной стройки, доведённой до логического завершения только к началу 60-х годов XVII века, невозможна была русская экспансия на юг в конце XVII–XVIII веках, невозможен был выход к Чёрному морю и к Северному Кавказу.

В Козлов, с первого дня его создания, на службу охотно записывались казаки и так же охотно и массово – «рясские» и другие ближайшие окрестные дети боярские. Надо сказать, что детей боярских на тот момент в государстве недоставало, а служб предлагалось с избытком. С казаками всё обстояло интересно: назвать себя казаком – это была уловка. Сошёл беглый крестьянин на Дон или, скажем, на Донец, пообтёрся там и через пару лет можно записываться на царскую казачью службу в окраинные крепости. На то, что он беглый, на новом месте службы начальство глаза, как правило, закрывало – служить и так некому, выбирать не приходится. В списках погибших служилых людей в Смоленской войне 1632–1634 годов обнаруживается немало казаков. Большинство казаков,