СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

шестой неделе Великого поста взяли с тех монастырских вотчин в новой Козлов город воеводы Иван Биркин да Михайло Спешнев даточных людей с чюдовские вотчины КЗ (27) человек а с спаские вотчины ЛВ (32) человека с ружьём». Тут что важно отметить: Каликино и Доброе официально ещё не переведены из Лебедянского в Козловский уезд, это произойдёт через полгода, а даточных людей из этих и других монастырских сёл уже берут на строительство Козловской крепости, Челнавского острожка и 12 верст земляного вала между Челнавским острожком и рекой Польной Воронеж.

Крестьян на строительство и, что немаловажно, на защиту важнейшего участка государственной границы, взяли из расчёта по одному человеку с десяти дворов. О количестве монастырских дворов мы узнаём из следующего сообщения: «А по отписке и по росписи ис Козлова Ивана Биркина РМЕ (1637) года февраля в (9) день в тех селех и деревнях крестьянских живущих дворов на крымской стороне в селе Доброе Городище в селе Каликине в селе Ратчине РЛS (136) дворов. На нагайской стороне в селе Кривце в деревне Борисовке в селе Хомутец РЧА (191) двор. И с той спаской вотчины з живущих дворов с 1637 году у козловских крепостей стоят даточные люди з десяти дворов по человеку с пищалью всего ЛГ (32) человека». Пищали, скорее всего, у крестьян были свои личные. Получается, что крестьяне были вооружены огнестрельным оружием. Видно, что число каликинских дворов Новоспасского монастыря за 10 лет практически не изменилось. Судя по всему, каликинских крестьян двух монастырей на вал под Козлов первоначально ходило 9 человек. Нет сомнений, что большинство из строителей вала и пограничников из села Каликиной Поляны были либо предками Захара Прилепина, либо ближайшими родственниками его предков.

Через год монастырям удалось получить послабление. В мирное время теперь разрешалось держать на валу по одному человеку с двадцати дворов: «И по государеву указу с той спаской вотчины стояли в Козлове в земленых крепостех даточные люди пешие с пищальми во РМЕ (1636–1637) – м году з десяти дворов по человеку а во РМS (1637–1638) году з дватцати дворов по человеку». И только в приход крымских и любых других воинских людей, то есть захватчиков, охрана вала удваивалась.

С чем же шли каликинские-добренские строители вала и защитники южных русских границ?

«С ружьём с сомопалы и с рогатинами и с топоры и с лопаты и з заступы (тоже лопата особой формы) на вал на татарскую степь…»

В 1639 году от Новоспасского монастыря на вал было отправлено тридцать три человека: «…по вестям велено быти еси им (…) всем сполна ЛГ (33) человека», из них конных семнадцать человек. На содержание «велено взять деньги по дватцать рублёв за человека». Откуда взять? Из казны? Из собранных воеводой податей? Или ещё откуда-то? Чтобы козловским детям боярским и казакам выдать суммарно пятнадцать тысяч рублей жалованья, чиновники из Москвы, примерно в те же годы, под охраной привезли эту весьма внушительную сумму в Козлов. Привезли и раздали. В данном случае, не объяснено, каков источник финансирования монастырских крестьян, отправленных на «валовое дело». «По вестям» – это значит, в случае прихода врагов. В государстве в то время работала специализированная сторожевая, пограничная служба. Если вестей о приходе разорителей не было, в конкретном 1637 году разрешалось «работным людям» на «валовом деле», сменять друг друга, уменьшая численность вдвое.

В документах конца 30-х годов XVII века сообщалось, что помещики и вотчинники: Дмитрий Михайлович Пожарский, да-да, тот самый, герой Второго Ополчения, братья Вельяминовы, Иван Бобрищев-Пушкин, Богдан Плещеев и дети боярские, которые, как и все вышеперечисленные помещики, жили в соседних с Добрым и Каликино сёлах, тоже посылали даточных людей на вал. А в начале 1940-х годов помещики это делать перестали. Архимандриты монастырей в связи с этим жаловались на них государю, защищая интересы монастырских крестьян. Ведь теперь на долю крестьян выпадало больше работы на валу. В. П. Загоровский сообщает, что помещичьи крепостные крестьяне «участие в работе почти не принимали» (Загоровский Владимир Павлович. Белгородская черта. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1969). Видим, что принимали, но государь с правительством старался в минимальной степени затрагивать интересы помещиков. А монастыри были не совсем помещиками и их крестьяне не совсем крепостными. У монастырей и у монастырских крестьян на южных украинах Руси был несколько иной статус.

По сведениям историка В. П. Загоровского, в строительстве города Козлова ещё в октябре 1635 года участвовал плотник из Воронежа Борис Долгий (Загоровский Владимир Павлович. Белгородская черта. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1969). Фамилия или прозвище Долгий есть в родовом древе Захара Прилепина. Оговоримся, что такая распространённая фамилия не обязательно указывает на происхождение её носителей от одного предка. Ею могли прозываться и однофамилицы. Так или иначе, прилепинская родовая фамилия у плотника, построившего с товарищами город Козлов, нами найдена.

В те же дни осени 1635 года государь и правительство распорядились заселить Козлов и Козловский уезд служилыми людьми: тремястами конными казаками и двумястами пешими стрельцами «изо всяких из вольных и из охочих людей» (Загоровский Владимир Павлович. Белгородская черта. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1969). Всем переселенцам царь пожаловал по небольшому поместью.

Именно они, новопоселённые козловские казаки, стрельцы, а также дети боярские в первую очередь отряжались на «валовое дело». Кстати, в челобитных государю того времени от козловских казаков и детей боярских встречаются фамилии из родового древа Захара Прилепина. Также осенью 1641 года «донской козак Денис Иванов с Колупаев» попросился «из Козлова отпустить к тебе государю к Москве бити челом тебе государю о своём деле», примерно тогда же «козловец сынчишко боярской Титко Тимофеев с Михайлавец» попросил пожаловать его «своим царским жалованым карабином». Имеются все основания, чтобы предположить, что в середине XVII века, а возможно и позже, в Добром и Каликино селились выходцы из города Козлова, как служилые люди, так и представители других сословий. На самом деле этот участок Белгородской черты строили служилые и «работные» люди, собранные с окраинных городов от Воронежа до Рязани (Загоровский Владимир Павлович. Белгородская черта. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1969).

Упомянутый Денис Колупаев, судя по всему, донской казак филаретовского призыва. Судьбу его в общих чертах можно себе представить. Он или его отец мог сбежать от помещика откуда-то из центра Руси, помыкался на Дону, соблазнился жалованьем – пойти на государеву службу, повоевать под Смоленском, поступить на службу в Козлов. Из нашего древа этот человек? Документально это не подтверждено. Но это и не важно. Нам важно понимать, каким был путь, который проходили в начале