СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Пушкина Михаил Иванович были родными братьями. Иван Иванович, может быть, никак не повлиял на творчество Александра Сергеевича, зато повлиял на ветвь его предков, в первую очередь тем, что не оставил собственного мужского потомства. Благодаря собирательству внутри семей поместий почивших бездетных родственников, возвышались младшие ветви. Именно это произошло, на благо русской культуры, с Пушкиными – прямыми предками великого писателя.

Любопытно, что воеводе Пушкину в 1627 году не подчинился Куприн. Воевода Иван Иванович Пушкин сообщает государю Михаилу Фёдоровичу всея Руси, что «козеной ложный мастер Никитка Куприн к роспросу к нам холопем твоим в съезжею избу не пошол и у приставов отрезался ножем». «Ложный», думаю, что – «ложечный». «Отрезался ножем», скорее всего: «угрожал ножом». Чем вырезал ложку, тем и отрезался, стряхнув с фартука стружку «Козеной ложный мастер». Получается, что производство ложек было делом государственной важности. Интересно, ложный мастер Никитка Куприн, не роднёй ли приходится писателю Александру Куприну? Вероятность этого очень мала. Имя Купря – Куприян четыреста лет назад на Руси новорождённым часто давали. И всё-таки, а вдруг это тот самый Куприн?

В рассматриваемом документе упомянуты также: Терехов, Конюхов, Шестов, Руднев, Булгаков, Вавилов, Лихачёв, Суворов, Репин. Ох, собралась компания, всё наши люди! Но чьи они предки или родственники – точно никто не скажет.

Упомянут здесь и некий белёвский помещик Иван Бунин. Без отчества трудно судить, кто это. Но, вполне возможно, что это Иван Тимофеевич Бунин – прапрапрадед Василия Андреевича Жуковского. По годам жизни подходит именно он. Был в те годы в Белёве ещё один помещик Иван Бунин, тоже близкий родственник Жуковского. Но он младше и вряд ли по возрасту подошёл бы. Других подходящих Иванов тогда там не было. Так что, скорее всего, в документе упомянут именно прапрапрадед большого русского поэта, друга Пушкина, литературного крёстного Гоголя. Всё это в одном лице. Белёвцу Ивану Бунину досталось. Его «саблею плазом били и грабили. Из лука дети Титовы сын Моксим по Иване Бунине стрелял». Всё из-за того, что белёвец Бунин вознамерился вернуть своего беглого крестьянина. Новый помещик отправил беглеца на Дон отсидеться, пока старый хозяин не успокоится, а заодно и заработать денег для себя и для нового хозяина. Бунин нагрянул к обидчикам. Те дали отпор.

Очень трудно себе представить ту Россию. Она, как Вселенная, которая только-только начала расширяться после взрыва. Белгород и Воронеж населяют несколько тысяч жителей. Все они знают друг друга в лицо, поимённо, через рукопожатие. Нынешние два с лишним миллиона жителей воронежского региона и полтора миллиона белгородского – это они же, только в уже расширившейся Вселенной.

Одного из стрелецких пятидесятников в Воронеже в 1627 году звали Иваном Иловлинским. Лавлинская/Иловлинская – такую девичью фамилию носила бабушка Захара Прилепина Елена Степановна. Она – воронежская, как и пятидесятник Иван Иловлинский. Точную, поимённую генеалогию Лавлинских из села Губарёва из-под Воронежа, протянуть от начала ХХ века вглубь крайне сложно: отсутствуют документы за период от Крымской войны до 1917 года. Однако редкая даже для тех краёв фамилия позволяет сделать весомое допущение, что перед нами те самые Лавлинские/Иловлинские. В переписной книге Воронежского уезда 1646 года упомянут один-единственный Иловлинский, правда, с другим именем – Фёдор Никитич. Возможно, брат Ивана или же племянник. Их там в первой половине XVII века было немного – несколько человек. И все они могли происходить от одного корня.

Так совпало, что стрелецкий пятидесятник Иван Иловлинский «учинился силён» государевому указу: «…да стрелецкия и полковых козаков петидесятники Степан Дураков Яков Веретинников Иван Иловлинской Микифор Кевцов полковых козаков петидесятники Олфер Борыков Семён Сеченев Семён Черенков Устин Черенков Исай Беспорточной сыску промеж себя не дали учинились сильны и принесли за своими и за отцов духовных руками скаски во всех товарыщей своих места и тех воров стрельцов и козаков которыя были на Волуйке на посольской розмене потоили». И далее сообщается отдельно про Ивана Иловлинского: «Тово же числа стрелецкой же петедесятник Иван Иловлинской сказал про сваю петену про стрельцов про все пятьдесят человек стрельцов. В петене де моей стрельцы и их братья и племянники и бобыли на Дон з запасы и с торгом не хаживали и у торговых людей ни у кого не наимывались». А случилось эта, документом зафиксированная, вспышка, осветившая четырёхсотлетней давности потёмки, 8 августа 1627 года.

Что интересно, сам за себя своею рукою из всех пятидесятников расписался только Степан Дураков – сказочный Иван Дурак. За остальных пятидесятников расписались священники – духовные отцы. Получить автограф Ивана Иловлинского – это было бы уже совсем невероятным везением.

Ещё один человек незримо присутствовал на страницах, на полях, между строк этого архивного дела. Его имя – Степан Тимофеевич Разин. Царь Алексей Михайлович и его сын Пётр Алексеевич определили вектор политического развития России более чем на два столетия. Степан Разин в общественном сознании закрепил тягу к справедливости и к равноправию, утвердил идею, что справедливое общественное устройство без «бояр-кровопийцов» возможно. Фигура Разина на века стала знаменем свободолюбия и справедливости. Есть убедительные доказательства того, что семья Разина вышла из Воронежа. После поимки Степана Разина, когда шло следствие, государевыми слугами была сделана следующая запись: «Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович… указал воронежца Микитки Чертка, который ныне в-ызмене на Дону, мать и жену и детей, всех с Воронежа взять к Москве». И ещё одна: «По допросу атамана Родиона Колуженина Микифорка де Чорток Стеньке Разину дядя по отце, о родом воронежец, мать и жена ево на Воронеже, а на Дону жил он з год в бурлаках, а на Воронеже в городе ль или в уезде он жил, того но ведает». Согласно подсчётам современных историков, Степан Разин родился в 1630 году. А его брат Иван на сколько лет был старше Степана, кто знает?

А как выглядело это самое: «учинились сильны»? Попытаемся представить. Голоса повышались до крика, жилы надувались на шеях, лица краснели. Так же или похожим образом в то время происходило метафорическое рождение разинского духа.

В крохотном Воронеже в начале ХVII века проживало несколько тысяч человек. Общество такой численности было четыреста лет назад устроено совсем не так, как сейчас: чтобы печь положить, шли к печнику, за сапогами к сапожнику, за портами к портному, за котлом к котельнику и так далее. Все друг другу были нужны. Пушкари, стрельцы и казаки – все до единого занимались торговлей. Когда враг подступал к городу, со слобод и ближайших деревень народ бежал не поодиночке, а скопом и отбивался от