Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

которой Васильев потратил много сил, стала толстовская мысль о непротивлении злу насилием. На протяжении десятилетий представителям РПЦ приходилось много раз объяснять, что заповедь «не убий» не распространяется на военных. Главный редактор влиятельного православного журнала «Фома» Владимир Легойда еще в 1999 году писал: «Если для Льва Толстого или Махатмы Ганди неучастие в войне является императивным требованием, то с христианской точки зрения участие или неучастие в войне не имеет сотериологического (спасительного) смысла. Война не является неким абсолютным злом, неучастие в котором способно обеспечить человеку спасение, а участие — непременно обречь на погибель, или наоборот». Васильев сформулировал эту мысль более определенно: «В древнеарамейском языке слово „убить“ выражалось двумя глаголами, имеющими весьма разное смысловое значение. Эти глаголы — „ракса“ и „харак“. В заповеди, если не ошибаюсь, использован глагол „ракса“. И в данном случае „не убий“ — это запрет кровной мести и, соответственно, убийства ради наживы, тогда как „харак“ — это запрет убийства вообще. Вот об этом запрете на „убийство вообще“ не сказано».

И Легойда, и Васильев по сути повторяли основные положения российского религиозного философа и идеолога русского фашизма Ивана Ильина. Его статья «Основное нравственное противоречие войны» неоднократно переиздавалась в сборниках для военного духовенства и до сих пор висит на сайте Синодального отдела по взаимоотношениям с Вооруженными силами. В этой статье Ильин последовательно разбирает, почему убийство на войне порождает непреодолимое противоречие. Он признает и то, что в мире нет ни одной причины, которая могла бы сделать убийство нравственно обоснованным, и даже то, что отказ от насилия мог бы быть достойным выходом. Но дальше делает резкий разворот и говорит, что если человек не будет сопротивляться тому, кто принуждает его к низости, а народ не будет бороться с теми, кто захочет насадить чуждые ему формы жизни, то они совершат духовное самоубийство. В результате Ильин приходит к парадоксальному выводу, что настоящий героизм возможен только как сознательное участие в нравственной трагедии: «Участие в войне заставляет душу <…> осуществить свой, может быть, единственный и лучший, духовный взлет в форме участия в организованном убиении людей».

Герой России

Кажется, что РПЦ не могла и мечтать о более деятельном и убежденном миссионере для того, чтобы распространить свое влияние в армии, чем Васильев. Тем удивительнее, что в интервью 2010-х он все больше говорил о том, что у него не получалось стать своим — но не для военных, а для церкви: «Мы, военные священники, продолжаем быть маргиналами. В Церкви на нас смотрят как на каких-то чудиков, которые помимо своей приходской нагрузки еще и в части воинские ездят, и в горячие точки». «Он с точки зрения Моспатриархии всегда оставался чужим, несистемным», — подтверждает Сергей Чапнин.

В 2019 году патриарх Кирилл освободил Васильева от должности настоятеля «Храма ВДВ» в Сокольниках и назначил на это место его коллегу по работе с Вооруженными силами Сергея Привалова. Говорят, что руководство ВДВ попыталось убедить патриарха изменить свое решение, но это ни к чему не привело. Для Привалова этот взлет стал не последним — через полтора месяца он был назначен настоятелем Главного храма Вооруженных сил в парке «Патриот».

Энтузиазм Васильева по поводу института военного духовенства тоже стал иссякать. Если в середине 2000-х его жалобы на маленькие зарплаты и неопределенный статус военных священников были направлены на то, чтобы привлечь внимание к проблеме и изменить положение вещей, то в конце 2010-х в них уже чувствовалась безысходность. «В Главном управлении Минобороны по работе с верующими все должности заняли вчерашние замполиты — распогоненные, получающие оклад по 100 тысяч рублей, мало что понимающие в специфике пастырской работы в армии и похваляющиеся, что они „рулят попами“», — негодовал Васильев. То, что реформа буксует, уже не получалось объяснить злой волей Сердюкова или недостаточным влиянием патриарха на политическое и военное руководство страны.

Неожиданно для РПЦ оказалось, что армия под руководством Шойгу все так же не собиралась целиком отдавать церкви функции морального воспитания военнослужащих. В 2018 году министр обороны добился от Владимира Путина разрешения возродить другой институт нравственного контроля — замполитов. Теперь если в армии и было место для священников, то только позади них, наравне с военными психологами.

Когда в 2022 году Владимир Путин начал полномасштабное вторжение в Украину, Васильев отправился в наступающие войска. Он по-прежнему не имел никакой институциональной поддержки и действовал на голом энтузиазме. «Когда началась спецоперация, первым делом [Главное политическое управление армии] отправило телеграмму — священников на войну не пускать.<…> Священники в нынешнем статусе <…> — гражданский персонал, а гражданский персонал <…> в военное время подлежит увольнению», — говорил Васильев в интервью. Он сетовал, что в российской армии никто до сих пор не понял, что ключ к военному успеху — вера Христова.

Васильев ездил на линию фронта и благодаря знакомству с командирами координировал работу группы священников по причащению российских военных. Хорошо его знавший епископ Сергей Загребельный (Савватий) рассказывал: «Я причащал в защищенной местности в прилегающем лесу — и то беспилотник выслеживал и начинался обстрел, а он [Васильев] шел по открытой местности в Рубежном. Потом рассказывали, что осколки прилетали рядом с ним, а он не кланялся, не пригибался. Он это делал не потому, что не дорожил своей жизнью, а потому что очень важно воинам, которым мы проповедуем жизнь вечную и бессмертие души, свидетельствовать о готовности перейти в эту вечную жизнь».

В октябре 2022 года высказывания Васильева вызвали скандал. В эфире телеканала «Спас» он советовал зрителям, как по-христиански поступать в сложных жизненных ситуациях. Ведущая Алена Кулешова рассказала о своей проблеме — знакомая семьи на последние деньги отправила своего сына на Канарские острова, чтобы спрятать от мобилизации. «Вы понимаете сердце матерей в этот момент?» — спросила Кулешова. «Я понимаю прекрасно, что каждой даме природой Господь в большинстве случаев попустил родить множество деток, — ответил Васильев. — И если дама, исполняя эту заповедь Божью „плодитесь и размножайтесь“, отказалась от искусственных средств прерывания беременности <…>, то <…> ребеночек у нее будет не один, а больше, в большинстве случаев. А значит, ей не так больно и страшно будет с ним расставаться». Немногие оставшиеся независимые русскоязычные медиа восприняли этот комментарий Васильева как призыв к матерям «рожать больше пушечного мяса». Для самого Васильева в этом не было противоречия: необходимость рожать много детей и готовность отдать жизнь на войне за отечество органично соединялись в его представлении о христианстве.

6 ноября 2022 года Васильев попал под обстрел в оккупированной Россией Херсонской области и погиб. В качестве символа он оказался интересен и полезен российским пропагандистам.