Храм войны. Люди и их идеи, сделавшие возможным российское вторжение в Украину - Илья Геннадиевич Венявкин

«По-настоящему героический „десантный батюшка“ прошел множество горячих точек в разных странах, но был сражен американским снарядом HIMARS в исконно русских землях Новороссии», — написал владелец телеканала «Царьград» Константин Малофеев.

Владимир Путин посмертно присвоил Васильеву звание Героя России. Прощание с ним проходило в храме Христа Спасителя в Москве. У гроба, накрытого флагом России, помимо Звезды Героя и других наград были установлены флаги ВДВ, Ракетных войск стратегического назначения и венок «от Президента Российской Федерации». Протоиерея отпевал патриарх Кирилл: «Отец Михаил <…> как бы разделил свое сердце на две части, и одну полностью посвятил Церкви и был верен ей даже до смерти, а вторую часть отдал Вооруженным силам и был верен своей любви к Вооруженным силам так же до смерти».

Через полтора месяца после смерти Васильева The New York Times выпустила расследование о зверствах российских военных в Буче. Журналисты поминутно реконструировали ход событий в марте 2022 года и установили, что ответственность за преступления несут солдаты и офицеры 234-го полка псковской 76-й дивизии ВДВ. Они без суда убивали военнопленных и стреляли на поражение по гражданскому населению, не представлявшему для них никакой угрозы. Никто из них не сделал ничего, чтобы прекратить убийства, даже когда их бессмысленность стала очевидной. Гуманизации отношений на войне, которую Васильев проповедовал десантникам, не случилось.

ГЛАВА 6

Александр Дугин

Человек, который объявил эту войну последней

В феврале 2005 года философ и политик Александр Дугин собрал своих сторонников в бывшей резиденции царя Ивана Грозного в городе Александров. Их всех объединила необычная цель — восстановить опричнину. Без этого, по мнению Дугина, Россия не имела бы шансов пережить смену президента в 2008 году. Новые опричники назвали организацию «Евразийским союзом молодежи» (ЕСМ), а Ивана Грозного провозгласили своим официальным руководителем и шефом. Дугин прочитал лекцию «Метафизика опричнины», в которой объяснил, что репрессии — очень полезный механизм, когда в государстве не происходит ротация элит. Но главной темой съезда была «оранжевая революция» в Украине: участники из Киева, Приднестровья, США и разных регионов России клялись сделать все возможное, чтобы не допустить подобного сценария в России.

Символом евразийцев стал черный флаг с золотой восьмиконечной звездой. Она означала «вечность, онтологическую устойчивость, выход за пределы дольнего мира в неподвижную реальность мира горнего», а с политической точки зрения — тотальность имперских устремлений. В программе союза говорилось, что евразийцы начинают Великую чистку, чтобы превратить Россию в империю и победить главного врага — Америку (или Атлантику, на языке Дугина) — вовне и внутри: «Мы предадим героев древности, великих имперостроителей Евразии, если не создадим еще нечто более великое, чем они. И лишь когда мы распластаем границы от океана до океана, глаза наших мертвых окрасятся тихим прозрачным светом: они — наши потомки — сделали это!»

Начать решили с уличных акций: провели пикеты против украинских властей в Москве и Киеве, покидались апельсинами в киевских коммунистов. В 2006 году к Дню чекиста они раздобыли экскаватор в Харьковской области и снесли памятный знак в честь участников Украинской повстанческой армии, а в 2007-м сломали железный трезуб, стоявший на вершине горы Говерла в Украине, и разгромили выставку о Голодоморе в Москве.

Параллельно с этим Дугин проводил съезды для членов движения, где не только читал им лекции о традиционализме и своей философии, но и организовывал занятия по самообороне, уличным боям и сетевым войнам. Участники фотографировались с оружием. Для воспитания молодых евразийцев союз принял катехизис, который начинался такими словами: «Ты должен быть господином. Ты должен быть красивым, гордым, умным и смелым. Ты рожден править Евразией. Ты свободен. Вставай и властвуй!» Еще с 1980-х Дугин мечтал о поколении «радикальных субъектов» — философов-воинов, готовых на самопожертвование ради идеи. Все это время он на разный лад пытался воплотить свою мечту: писал воззвания и песни, сочинял политические трактаты и теории заговоров, строил партии и молодежные организации, искал и находил общий язык с разными представителями российской элиты.

В подтверждение серьезности намерений Дугин привел в организацию своих детей — Артура и Дарью. Четырнадцатилетней Дарье поручили возглавить «евразийских бойскаутов» и заниматься идеологической подготовкой школьников. «Я больше не перенесу ни дня в школе… Учителя-атлантисты, дети-тупицы… Хочу скорей в ЕСМ, в штаб… Сделала в школу газету: Евразия против Атлантики… Великая война континентов. <…> Я люблю тебя Россия!!! Не позволю мерзкому хаосу атлантизма тебя поглотить!!! Слава великой Евразии!!!» — писала она в дневнике. Именно Дарье было суждено реализовать мечту отца на практике.

Советский интеллектуал

С начала 1960-х годов в московской квартире в двухэтажном деревянном бараке в Южинском переулке[6] собирались поэты, философы, музыканты, художники и неформалы, отказавшиеся от попыток вписаться в официальную советскую жизнь. Лидером этого сообщества был хозяин квартиры — преподаватель математики Юрий Мамлеев, писавший мрачную эзотерическую прозу. Героями культового романа Мамлеева «Шатуны» (1966) стали обычные советские граждане, которые на каждой странице совершали что-то непредставимое с точки зрения цензуры: жестоко убивали случайных прохожих, варили суп из собственных прыщей, засовывали себе в матку голову живого гуся. По воспоминаниям друзей Мамлеева, от омерзения неподготовленных читателей тошнило.

По названию переулка все сообщество стали называть Южинским кружком. Его участники не только сочиняли, но и вели себя вызывающе. Например, у поэта Евгения Головина была традиция испытывать своих знакомых. Гуляя с кем-нибудь по улице, он мог подойти к группе шпаны, выбрать среди них главаря и со всей силы ударить его в челюсть. После этого Головин падал и притворялся мертвым, а шпана избивала его ничего не подозревавшего спутника.

Все это не было бессмысленным богемным эпатажем. У литературного и бытового протеста «южинцев» существовало и политическое, и интеллектуальное измерение. Члены кружка ненавидели советскую власть: Мамлеев называл Ленина «красной обезьяной», а в разговорах участники обсуждали неизбежный крах коммунистического строя. Но, в отличие от других оттепельных групп, южинцы не писали политических манифестов и программ, по-настоящему их увлекали творчество и философия. Окружающая южинцев реальность была настолько бедна смыслом, что в поисках откровения они были готовы нарушать социальные и литературные табу. При этом их протест распространялся не только на официальный «совок», но и на интеллигентский оттепельный гуманизм и недоступную им западно-европейскую «нормальность».

В «Шатунах» была вторая группа героев — московские интеллектуалы, в метафизических поисках исследовавшие пределы своей сексуальности, рассудка, жизни. Их образы автор как раз списал с участников Южинского кружка. «Роман „Шатуны“ не был книгой отчаяния. Но в нем содержалось указание на то, что даже в самой экстремальной человеческой ситуации необходимо, с одной стороны,