Тень против света. - Сира Грин

Мы уселись в салон и, прежде чем тронуться с места, обсудили всё до мельчайших деталей. Расстояние предстояло немалое. Теоретически можно было бы гнать без остановок, не спать и не терять ни минуты. Но это было бы глупо. Любая схватка могла начаться сразу по прибытии, без предупреждения. А магия тут была крайне нестабильной, силы были нужны как никогда.

Я настояла на нормальном сне.

Не только потому, что мы вымотались бы в дороге. Было и кое-что ещё.

Ночные трассы вызывали во мне глухой, иррациональный страх — тот самый, который невозможно объяснить логикой и так же невозможно выбросить из головы. Темнота за окнами, редкие огни, пустота, тянущаяся километрами… Всё это сжимало внутри что-то болезненное.

Идо возражал. Говорил, что терять время — плохое решение. Что каждая лишняя остановка даёт демонам фору.

Я стояла на своём. И, к моему удивлению, он довольно быстро уступил.

Мы договорились меняться: четыре-пять часов за рулём он, потом я. Так было честнее и безопаснее. Да и если что-то пойдёт не так, мы оба будем в состоянии реагировать, а не валиться с ног от усталости. Точной точки назначения у нас не было. Я не знала, куда именно нас приведёт дорога. Мы будем ехать до тех пор, пока я отчетливо не почувствую запах демона. Это мог быть день. Могло быть два. А могло и больше.

Единственное, в чём я была уверена — начинать путь голодными было бы верхом идиотизма. Так что первой нашей точкой стал обычный магазин. Последний островок нормальности перед дорогой, которая явно обещала быть долгой, тяжёлой и далеко не безопасной.

***

Первый день в дороге прошёл удивительно тихо — и при этом тянулся мучительно долго. В машине повисла плотная, вязкая тишина, такая густая, что временами казалось: она не просто давит, а буквально трещит под собственным весом. Мы почти не разговаривали.

Вряд ли Идо вообще испытывал желание говорить со мной… да и я сама не была уверена, что готова слышать его голос без крайней необходимости. Любое слово могло сорваться в спор, любое случайное замечание — задеть слишком больно.

Иногда в голове вспыхивала мысль задать какой-нибудь самый безобидный, ни к чему не обязывающий вопрос — про дорогу, погоду, музыку. Просто чтобы разрезать эту пустоту, дать воздуху движение. Но каждый раз я гасила это желание ещё до того, как оно успевало оформиться в слова. Вместо этого утыкалась в телефон: сериалы, игры, бессмысленный скроллинг — всё, что могло занять руки и отвлечь голову.

Идо, кажется, делал то же самое. Мы выглядели как два человека, запертые в одном пространстве и отчаянно старающиеся не столкнуться взглядами.

Пару раз мы останавливались. Придорожные кафе, быстрый перекус, туалет и кофе в бумажных стаканчиках. Потом снова продолжали свой путь.

Порой наши взгляды всё-таки пересекались — коротко, случайно. И сразу же снова тишина. Порой мне даже казалось, что он смотрит на меня слишком часто. Будто хотел что-то сказать… или, скорее, следил. Проверял. Ожидал подвоха. Да и пусть. Пусть наблюдает, контролирует и выискивает в моих действиях скрытый смысл. Ничего он всё равно не найдёт.

Когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, и мы уже подъезжали к месту, где можно было остановиться на ночь, он вдруг предложил перед сном посмотреть фильм. Сказал это почти небрежно, будто между делом, но я уловила, как его рука едва заметно дрогнула на руле. Словно он сомневался — стоит ли вообще это произносить вслух.

Я скосила на него взгляд, пытаясь понять, шутит он или нет. Он смотрел на дорогу, лицо спокойное, сосредоточенное, но в уголке губ застыло напряжение. Будто он сам удивился собственному предложению. Как будто хотел разрядить обстановку… и одновременно боялся, что я пойму это неправильно. Я просто кивнула.

Мы выбрали лёгкую комедию — нейтральную территорию. Боевики я любила, но их в нашей жизни и так было с избытком. А романтика… сомнительный выбор.

Припарковались, разложили кресла, открыли пачку чипсов. Я укуталась в тёплое одеяло, Идо включил фильм. Он оказался действительно забавным. Иногда меня пробивало на смех — почти до слёз, но я сдерживалась, давила звук внутри себя.

А потом услышала его смех. Негромкий, искренний, совсем рядом. И в этот момент я позволила себе рассмеяться тоже. Будто кто-то наконец разрешил мне дышать. О его смехе у меня были лишь обрывочные воспоминания — когда я наблюдала издалека, замаскированная, скрытая. Но так близко… он звучал иначе. Теплее.

Я поймала себя на том, что перестала следить за фильмом и просто смотрю на него. Улыбка, едва заметные ямочки на щеках — в такие моменты он выглядел не героем, не светлым магом, а обычным парнем, который давно устал быть сильным и безупречным.

Интересно, если бы мы были просто знакомыми… или друзьями, довелось бы мне видеть это чаще?

Заметив, что он поворачивает голову, я резко отвернулась. И краем глаза успела заметить, как его взгляд на мгновение задержался на моём лице — будто он тоже не сразу вернулся к экрану.

Какие ничтожные, бесполезные мысли. Не пересекись мы однажды на поле боя, мы бы, скорее всего, вообще никогда не встретились. Я была бы просто ещё одной из его фанаток — безымянной фигурой в толпе таких же восхищённых глаз.

Да и ко всему прочему я уже давно начала замечать одну вещь, от которой внутри становилось не по себе: у Идо попросту не было друзей. Настоящих, близких — тех, кому можно доверить слабость, а не только спину в бою. После Элиота он словно захлопнул все двери разом и больше никого не подпускал слишком близко. Будто решил, что легче держать дистанцию, чем снова рискнуть и однажды потерять того, кто станет по-настоящему дорог.

Люди его любят. Он их защищает, спасает, встаёт между ними и опасностью. Для них он герой, символ, опора. Но это не дружба. Это обязанность. Это роль, которую он играет слишком долго, чтобы позволить себе забыть, кем он должен быть.

А тех, кто мог бы стать ближе… он оттолкнул сам. Осознанно или нет — неважно. Результат был один.

Меня скрутил тугой узел вины. Глухое, тяжёлое чувство, от которого не скрыться. Ведь во многом это была моя заслуга. Моё существование, моя тень в его прошлом. Осознание