Тень против света. - Сира Грин

— А мне плевать, с кем ты разговаривала, — отрезала я, с подчеркнутым грохотом забрасывая пакеты в багажник. — Мы торопимся. Удачи в поисках дороги.

Я демонстративно заняла водительское место и захлопнула дверь, глядя прямо перед собой. Конечно же, Идо не смог уйти просто так. Он нашел время ещё раз ослепительно улыбнуться блондинке и извиниться — с таким видом, словно между ними только что разрушилась великая история любви.

Когда он наконец соизволил сесть в салон, я нажала на газ гораздо сильнее, чем того требовала ситуация. Мотор взревел, и машина сорвалась с места, оставляя медовую незнакомку в облаке дорожной пыли.

«Вот же пройдоха», — злость внутри меня вскипала медленно, но верно. Даже в Богом забытом городке он умудряется обрастать свитой из поклонниц. И ладно бы подкат был стоящим, но это… До смешного нелепо. Неужели в её арсенале не нашлось ничего более изящного, чем роль заблудившейся овечки?

— Мне кажется, ты была… излишне резка, — Идо первым нарушил вязкую тишину, когда огни заправки растворились в зеркалах заднего вида, а дорога снова вытянулась перед нами бесконечной темной лентой.

— Возможно, — отозвалась я спустя долгую паузу.

Хотя, если быть честной с самой собой, я так не считала. Ни капли. В моих словах не было ничего из ряда вон выходящего. Или, по его версии, я должна была смиренно замереть в сторонке и вежливо дожидаться, пока он закончит свои… «дела»?

— Наверное, мне и правда стоило оставить вас наедине, на пару минут, — добавила я, не отрывая взгляда от полотна шоссе. Голос звучал ровно, почти безразлично, но пальцы на руле выдавали меня с головой. — Чтобы вы успели… пообщаться поплотнее.

— Девушка просто попросила о помощи, — он легко пожал плечами, словно этот жест мог мгновенно закрыть тему и оправдать его чрезмерную любезность.

— Разумеется, — ехидная, горькая усмешка сама собой скользнула по моим губам. — И какую же дорогу ты собирался ей показать, штурман? — я иронично вскинула бровь, бросив на него мимолетный колючий взгляд.

Он медленно повернулся ко мне. В полумраке салона я кожей почувствовала его ответную улыбку — ту самую, слишком самодовольную и обезоруживающе красивую. Внизу живота неприятно екнуло, сжавшись в тугой узел.

— Мне кажется… или в твоем голосе звучит ревность? — протянул он.

Идо выдержал эффектную паузу, явно смакуя момент и наслаждаясь моей реакцией.

— И почему всего «пару минут»? Обычно такие вещи длятся куда доль…

— Предпочту не знать подробностей, — перебила я прежде, чем он успел договорить.

Смысл его намека был ясен и без лишних пояснений.

— Прости, если задела твоё непомерное мужское эго этим «высказыванием», — я картинно закатила глаза, скрывая за сарказмом легкое замешательство. — Но мне абсолютно, понимаешь, абсолютно неинтересно, сколько, как и при каких обстоятельствах ты «можешь». Поверь. Я бы и слова не вставила, будь у нас в запасе вечность. Но времени нет.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как ладони потеют на кожаной оплетке руля.

— Мы всё еще в пути, — продолжила я уже тише, но гораздо жестче. — Я рассчитывала, что сегодня мы наконец настигнем демонов. И их след волнует меня куда больше, чем твои светские беседы с каждой встречной блондинкой.

Я на секунду снова повернулась к нему, поймав его взгляд.

— И к слову о ревности. Как у тебя вообще язык повернулся сморозить такое? Она ведь тебя даже не ударила. А значит, моё место, всё ещё при мне.

Он коротко фыркнул, и в этом звуке смешались ирония и что-то похожее на досаду.

— В таком случае ей стоило меня ударить, — усмехнулся брюнет, удобнее устраиваясь в кресле. — Глядишь, я бы наконец увидел на твоём лице какую-нибудь новую, живую эмоцию.

— Тебе так не дает покоя моё лицо? — я бросила на него колючий, прищуренный взгляд. — Разве я недостаточно эмоциональна на поле боя?

Моя ухмылка ещё держалась, но я кожей чувствовала, как она идет трещинами, точно тонкий мартовский лед. Надолго её не хватит.

Идо едва заметно дернул уголком губ, собираясь парировать, но вдруг замер. Я почти физически ощутила, как в его памяти всплыл тот день — момент, когда я на полном серьезе, глядя ему в глаза, кричала, что хочу сдохнуть. Его взгляд на мгновение потемнел, подёрнувшись тяжёлой, непроницаемой пеленой.

— Бывают… моменты, — наконец протянул он.

Его голос изменился. Стал тихим, осторожным, почти лишенным привычной бравады.

— Те твои слова… это было правдой? — спросил он так тихо, словно сам боялся этого вопроса или, что вернее, страшился услышать честный ответ.

— Разве это сейчас имеет значение? — моя вымученная улыбка медленно сползла, оставив после себя лишь натянутую, болезненную линию губ.

— Да, — его взгляд стал цепким, твердым как гранит. — Имеет.

— Ты до ужаса надоедливый, знаешь об этом? — мой голос сорвался на октаву ниже, становясь глухим и хриплым. — Да. Это было правдой. Я прекрасно понимала, что лечу прямиком в твою чертову сферу, чтобы окончательно свести счеты с жизнью. И мне было плевать. Потому что мне осточертел этот мир. Его фальшивые люди. Его гнилые правила. И… — я бросила на него быстрый, язвительный взгляд, — твоя рожа особенно.

Он разомкнул губы, явно собираясь возразить или что-то уточнить, но я вскинула ладонь, обрывая его на полуслове.

— Если ты пытаешься выяснить, не собираюсь ли я повторить этот фокус прямо сейчас, то расслабься — нет. У меня внезапно появились планы. И, к моему глубочайшему сожалению, остались кое-какие незакрытые счета в нашем мире. Так что лучше вернуться туда живой, — я криво усмехнулась, чувствуя на языке вкус желчи. — Хотя «лучше» — понятие весьма условное. Там меня, знаешь ли, никто с цветами и распростертыми объятиями не ждет.

— Они не посмеют сказать тебе ни слова, если я встану на твою защиту.

Он произнес это обыденно, без пафоса. Но в этой спокойной уверенности было нечто настолько монументальное, что меня пробрала дрожь.

Я едва удержалась, чтобы не дернуть руль и не вылететь на встречную полосу.

Защиту?

Он что, серьезно? Неужели он приложился головой о стойку машины, пока я ходила в магазин, и