Тень против света. - Сира Грин

же секунду, как узнают о нашем союзе. И тогда мы посмотрим, как долго продержится его хваленая уверенность. Посмотрим, как стремительно мир напомнит ему, кто он такой и какую роль обязан исполнять.

Когда этот день настанет — а он настанет, я в этом не сомневаюсь, — я буду во всеоружии. Я выдержу этот удар, как выдерживала тысячи до него.

Вопрос лишь в одном… Пока этот час не пробил, пока мы здесь, на этой темной дороге между мирами…

Могу ли я позволить себе хотя бы на мгновение… просто поверить?

Глава 12

Утро следующего дня встретило нас дождем — настойчивым, тяжелым, словно небо решило выговориться за всех сразу. Крупные капли с размаху бились о лобовое стекло, стекая мутными ломаными дорожками и искажая реальность снаружи. Мир за окном превратился в бесконечное серое полотно, лишенное четких контуров и ориентиров.

Идо был за рулем. Он вёл машину с той раздражающей уверенностью и спокойствием, будто скользкий асфальт и залитая водой трасса были для него лишь привычным, едва заметным фоном. На приборной панели тускло мерцали цифры — десять утра. Новый день. Было странно и почти дико осознавать, что он начался вот так обыденно, будто вчерашний эмоциональный взрыв нам обоим просто приснился.

Я украдкой взглянула на его профиль — всего на миг, не позволяя себе задержаться дольше. Вчерашние слова всё еще жили во мне: они цеплялись за мысли, не отпускали, перекатывались в сознании тяжелыми камнями, которые невозможно было ни выбросить, ни проглотить. Я не понимала, что пугает сильнее: то, что я до сих пор не смогла их переварить… или то, как пугающе быстро я с ними смирилась. Почти приняла.

— Доброе утро, — произнес он, на секунду повернув голову в мою сторону.

— Доброе, — отозвалась я едва слышно, почти шепотом, словно громкое слово могло вдребезги разбить хрупкое равновесие этого утра.

Он свернул к ближайшей заправке и мягко притормозил у края площадки. Я вышла под очищающий холод дождя, чувствуя, как капли мгновенно пропитывают одежду. Умывшись ледяной водой из-под крана в тесном санузле, я отчаянно пыталась привести себя в чувство: смыть остатки тревожного сна и тени мыслей, которые не желали исчезать по моему приказу. Из зеркала на меня смотрела всё та же Анита — собранная, колючая, с плотно сжатыми губами… но в глубине зрачков появилось нечто новое. И это «новое» мне категорически не нравилось.

Когда я вернулась в салон, Идо уже ждал, протягивая мне стакан обжигающего кофе и наспех купленную выпечку в шуршащей бумаге. Я молча кивнула, принимая этот беззвучный жест заботы, и мы снова выкатились на трассу.

След демона тянулся дальше. Слабый, едва уловимый, он наконец обрел четкость, став похожим на тонкую нить, которая упрямо вела нас сквозь туман. Это приносило странное облегчение. Если темп не изменится, уже завтра мы окажемся у цели.

Я снова повернулась к Идо, изучая его спокойное лицо. Мы были в пути третьи сутки, а он так ни разу и не спросил, когда именно мы прибудем. Не уточнял маршрут, не требовал графиков и точных сроков. Его будто совершенно не волновало, что мы несемся в неизвестность, а я до сих пор не произнесла заветного: «Мы на месте».

Мысль об его излишнем спокойствии зудела в сознании слишком настойчиво, чтобы и дальше её игнорировать. Это молчание казалось мне неестественным, почти пугающим.

— Тебя совсем не напрягает, что наш путь так затянулся? — наконец не выдержала я, нарушая мерный шелест шин по мокрому асфальту.

Идо едва заметно качнул базой, не отрывая взгляда от дороги.

— А должно? — отозвался он, поймав моё отражение в зеркале заднего вида.

— Ну… вообще-то, да, — я неопределенно повела плечом, чувствуя, как уверенность утекает сквозь пальцы.

— Ну, раз ты настаиваешь, тогда ладно, — он на мгновение повернулся ко мне, и в его глазах промелькнули озорные искорки. — Какого чёрта мы так долго тащимся, Анита? Где запропастился этот несчастный демон?

Я замерла, пораженная его легким тоном, и лишь беспомощно развела руками с какой-то глупой, почти детской растерянностью. Идо тихо, заливисто рассмеялся — звук был таким чистым, что на мгновение показалось, будто и дождь за окном стал тише.

— Я же не идиот, — продолжил он, возвращаясь к управлению. — Прекрасно понимаю, что они еще слишком далеко. И что с такого расстояния твое чутье выдает лишь примерное направление. Именно поэтому я не лез к тебе с допросами.

Я замялась, покусывая губу, а затем всё же решилась озвучить свой главный страх:

— А ты… не боишься, что я намеренно увожу нас по ложному следу? В сторону от них? Они ведь всё-таки мои сородичи. Кровь не водица, Идо.

Он изогнул бровь в притворном удивлении, а затем уголки его губ медленно, тягуче поползли вверх, формируя ту самую невыносимую усмешку.

— Так, значит, всё дело в этом? Ты просто отчаянно искала повод подольше насладиться моей компанией? — протянул он с лукавой теплотой. — Я так и знал. Сердце не обманешь.

Я картинно закатила глаза и поспешно отвернулась к окну, чувствуя, как к щекам приливает жар.

— Да ладно тебе, не строй из себя ледяную скалу, — не унимался он, явно почуяв мою слабость. — Чего засмущалась? Я всё понимаю: парень я видный, харизматичный, эталонный герой — даже неприступная Анита не устояла перед таким набором. Смелости не хватило признаться, что хочешь составить мне протекцию в этом путешествии, вот и состряпала легенду о демонах. Угадал?

Я резко развернулась к нему, внутри которой бушевал целый вихрь противоречий. Мне хотелось одновременно проигнорировать этот бред, заехать ему локтем под дых или… или всё-таки попытаться быть чуточку мягче. Сбросить эти колючие шипы хотя бы здесь, в тесном пространстве машины, пока судьба подарила нам эту странную передышку.

— Ну вот, — отозвалась я с нарочитым, почти театральным восторгом, всплеснув руками. — Поздравляю, ты меня раскусил. Тайный план раскрыт: мне и впрямь до безумия хотелось насладиться твоим обществом в неформальной обстановке. А то всё поле боя да поле боя, никакой личной жизни. А тут — сплошная романтика: нестись в железной коробке в никуда, преследовать демонов и попутно вести светские беседы, узнавая друг друга с «другой стороны». Неужели по мне не видно, как я безмерно счастлива?

— Врать ты совершенно не умеешь, — его улыбка стала еще шире, обнажая мягкие морщинки