Идеальный шторм - Себастьян Юнгер

постоянно перекладывать руль, просто чтобы держать курс. Можно представить Билли у штурвала, вцепившегося в колесо с усилием и стойкой, с какой несут шлакоблок. Море — хаос, водяные горы сходятся, расходятся, громоздятся друг на друга со всех сторон. Движение судна можно представить как мгновенную равнодействующую всех сил, действующих на него в данный момент, и движение судна в шторме настолько хаотично, что почти лишено закономерности. Билли просто направляет нос в самое пекло и надеется, что его не накроет шальная волна.

О степени опасности, в которой находится Билли, можно судить по тому, что выпало на долю «Контшип Холланд» двумястами с лишним милями восточнее. «Контшип Холланд» — большое судно, 542 фута и 10 000 тонн — способное нести почти семьсот контейнеров на палубе. Оно могло бы взять «Андреа Гейл» в качестве груза. Из судового журнала, 29–30 октября:

04:00 — Судно тяжело работает на очень высокой попутной волне.

12:00 — Судно работает в очень высоком штормовом море (ураганные порывы), вода по палубе и палубному грузу. Судно испытывает сильные нагрузки, ход снижен.

02:00 — Курс выбирается по погоде. Судно не слушается руля. Сильные нагрузки и тяжёлая бортовая качка.

04:00 — Из секции 6 пропали контейнеры.

Иными словами, Билли переживает шторм, который вынудил десятитысячетонный контейнеровоз бросить курс и просто маневрировать ради выживания. Очередная сводка для открытого моря приходит в одиннадцать вечера, и Томми Бэрри обдумывает её, ожидая звонка от Билли. Шторм должен ударить чуть западнее Хвоста, где-то на 42-м и 55-м, но метеослужба знает не всё. Сорок второй и пятьдесят пятый — всего примерно в ста милях к юго-востоку от Билли, так что он куда более надёжный источник местных условий, чем метеорадио. Возможно, думает Бэрри, «Эллисон» мог бы поставить немного снастей этой ночью. Две секции, может быть, восемь миль яруса. Бэрри — самое западное судно основного флота, так что всё, что идёт, ударит по нему первому; но прежде всего это ударит по Билли Тайну. Бэрри ждёт двадцать минут, тридцать, но Билли не выходит на связь. Само по себе это не так страшно — мы там все взрослые мужики, как говорит Бэрри, и сами о себе позаботимся. Может, у Билли руки заняты, может, он спустился вздремнуть, а может, просто забыл.

Наконец, около полуночи, Бэрри сам пытается вызвать Билли. Но не может пробиться — а это уже серьёзнее. Это значит, что «Андреа Гейл» затонула, потеряла антенны, или на борту такой хаос, что никто не может подойти к рации. Бэрри полагает, что дело в антеннах — они закреплены на стальной мачте за рубкой, и хотя стоят высоко, они хрупкие. Большинство ярусников когда-нибудь их теряли, и ничего не поделаешь, пока погода не уляжется. В условиях двенадцатого балла по палубе не пройти, не то что лезть на мачту.

Потеря антенн серьёзно ударила бы по «Андреа Гейл»: это означало бы потерю GPS, радиосвязи, факса погоды и LORAN. А волна, снёсшая антенны, вполне могла сорвать и радар, ходовые огни и прожектор. Билли не только не знал бы, где он находится, — он не мог бы ни с кем связаться и не мог бы обнаружить другие суда поблизости; по сути, он оказался бы в девятнадцатом веке. В этой ситуации ему остаётся только держать «Андреа Гейл» носом к волне и надеяться, что стёкла выдержат. Они из полудюймового лексана, но всему есть предел: «Контшип Холланд» принимал на палубу волны, которые вскрывали контейнеры как консервные банки — на высоте сорока футов над поверхностью. Рубка «Андреа Гейл» вдвое ниже.

Около полуночи происходит нечто любопытное: сейблский шторм слегка ослабевает. Ветер падает на несколько узлов, максимальная высота волн снижается примерно на десять футов. Увеличиваются и периоды волн, а значит, обрушающихся волн меньше; вместо того чтобы пробиваться сквозь стены воды, «Андреа Гейл» поднимается по склону каждой волны и скатывается с её обратной стороны.

У сорокапятифутовых волн наклонный склон составляет шестьдесят-семьдесят футов — почти длина судна. На особенно больших волнах у «Андреа Гейл» корма ещё в подошве, а нос всё ещё взбирается к гребню.

Затишье, если это можно так назвать, длится до часу ночи. В этот момент центр циклона находится прямо над «Андреа Гейл». Возможно, что циклон с его яростными ветрами и исключительно крутым градиентом давления сформировал глаз, подобный глазу урагана. Через два дня спутниковые снимки покажут облака, закручивающиеся к его центру, как вода в водосток. Сухой арктический воздух обвивает циклон полтора раза, прежде чем наконец проникает в центр, — это показатель того, как быстро система вращается. 28 октября центр ещё не столь чётко оформлен, но, возможно, ему удаётся немного смягчить условия. Однако передышка длится недолго; через пару часов волна снова достигает семидесяти футов. У семидесятифутовой волны наклонный склон значительно превышает сто футов. Состояние моря достигло уровней, которых никто на борту, и мало кто на земле, когда-либо видел.

Когда «Контшип Холланд» несколько дней спустя наконец доковылял до порта, один из его офицеров сошёл на берег и поклялся, что больше ногой не ступит на судно. За борт ушли тридцать шесть контейнеров, и судовладельцы немедленно наняли американского метеорологического консультанта для защиты от исков. «Шторм повлёк за собой масштабные разрушения морского транспорта и береговых сооружений от Новой Шотландии до Флориды, — написал Боб Рагузо из «Уэзерньюз» в Нью-Йорке. — Американские учёные назвали его экстремальным норд-остом и присвоили ранг одного из пяти самых интенсивных штормов за период 1899–1991 годов. Зарегистрированные значимые высоты волн были самыми высокими из когда-либо измеренных или рассчитанных. Некоторые учёные назвали его столетним штормом».

«Андреа Гейл» находится в эпицентре этого шторма и почти над мелями острова Сейбл. Весьма вероятно, что она потеряла антенны — иначе Билли связался бы с Томми Бэрри и сказал, что дела плохи, — и уж точно не ставьте снасти этой ночью. С другой стороны, спорно, мог ли шторм одолеть судно Билли так рано вечером; пятидесятипятифутовый «Фэр Уинд» не перевернулся, пока ветер не достиг ста узлов и волна — семидесяти футов. Более вероятный сценарий: Билли удаётся пережить пик около десяти вечера, но судно получает серьёзные повреждения — стёкла выбиты, электроника мертва, команда в ужасе.

Впервые они совершенно, бесповоротно одни.

КЛАДБИЩЕ АТЛАНТИКИ

Через несколько дней экспедиция в Эльдорадо углубилась в безмолвную глушь, и та сомкнулась за ней, как море смыкается над ныряльщиком. Много позже пришла весть, что все ослы сдохли.

— Джозеф Конрад,