Идеальный шторм - Себастьян Юнгер

Общее правило гидродинамики гласит: тело в воде стремится делать то, что делала бы вода на его месте. В случае судна в обрушивающейся волне судно фактически становится частью закручивающегося гребня. Его либо перевернёт через нос, либо отшвырнёт назад и разломает. В обрушивающихся волнах зафиксированы мгновенные давления до шести тонн на квадратный фут. Обрушивающиеся волны подняли целиком 2700-тонный волнолом и перенесли его внутрь гавани в Уике, Шотландия. Они выбили стальную дверь на высоте 195 футов над уровнем моря на маяке Анст на Шетландских островах. Они забросили полутонный валун на высоту девяносто один фут на мысе Тилламук-Рок, Орегон.

Есть данные о том, что средняя высота волн постепенно растёт и что аномальные волны в восемьдесят-девяносто футов становятся более частыми. Средняя высота волн у берегов Англии выросла на 25 процентов за последние пару десятилетий, что в перспективе даёт двадцатифутовую прибавку к самым высоким волнам за ближайшие полвека. Одна из причин — ужесточение природоохранного законодательства, сократившее объём нефти, сливаемой в океан танкерами. Нефть растекается по воде плёнкой толщиной в несколько молекул и подавляет образование капиллярных волн, которые, в свою очередь, мешают ветру «зацепиться» за море. Планктон выделяет вещество с тем же эффектом, а уровень планктона в Северной Атлантике резко упал. Другое объяснение — потепление последних лет, которое кто-то называет парниковым эффектом: штормы стали более частыми и жестокими. Волны разрушили доки и здания на Ньюфаундленде, например, которые десятилетиями стояли невредимыми.

Как следствие, нагрузки на суда растут. Стандартная практика — строить суда с расчётом на так называемую «двадцатипятилетнюю нагрузку»: самые суровые условия, которые судно, вероятно, испытает за двадцать пять лет. Волна, залившая ходовую рубку «Куин Мэри» на высоте девяноста футов, наверняка почти превысила её двадцатипятилетнюю нагрузку. Нефтяные платформы в Северном море строят с расчётом на стоодиннадцатифутовую волну под палубой — это столетняя нагрузка. К сожалению, двадцатипятилетняя нагрузка — лишь статистическая концепция, не гарантирующая ничего по поводу того, что случится в следующем году или на следующей неделе. Судно может встретить несколько двадцатипятилетних волн за месяц или не встретить ни одной вообще. Корабельные инженеры просто оценивают, какую нагрузку судно, вероятно, встретит за свой срок службы, и надеются на лучшее. Строить каждое судно с расчётом на столетнюю нагрузку экономически и конструктивно нереально.

Неизбежно, таким образом, суда встречают волны, превышающие их расчётную нагрузку. В сухой терминологии кораблестроителей они называются «волны, не подлежащие преодолению». Моряки зовут их «волнами-убийцами» или «бешеными волнами». Как правило, они очень круты и имеют столь же крутую ложбину перед собой — «яму в океане», как описывали её некоторые свидетели. Судно не успевает поднять нос, и набегающая волна ломает ему хребет. Морская история полна встреч с такими волнами. Когда сэр Эрнест Шеклтон был вынужден пересечь Южный полярный океан в двадцатидвухфутовой открытой спасательной шлюпке, он увидел волну настолько огромную, что принял её пенный гребень за облако, подсвеченное луной. Он только успел крикнуть: «Держитесь, парни, она нас достала!» — и волна обрушилась на шлюпку. Чудом они не затонули. В феврале 1883 года 320-футовый пароход «Гламорган» был накрыт от носа до кормы чудовищной волной, которая сорвала рубку прямо с палубы, унеся всех офицеров. Судно позже затонуло. В 1966 году 44-тысячетонный итальянский пароход «Микеланджело» с 775 пассажирами на борту встретил единственную гигантскую волну посреди ничем не примечательного моря. Нос провалился в ложбину, волна проломила его, залила ходовую рубку и убила одного матроса и двух пассажиров. В 1976 году нефтяной танкер «Критен Стар» передал по рации: «...судно поражено огромной волной, прошедшей по палубе...» — и больше его никто не слышал. Единственным следом его судьбы было четырёхмильное нефтяное пятно у Бомбея.

«Дикий берег» Южной Африки, между Дурбаном и Ист-Лондоном, — родина непропорционально большого числа таких чудовищ. Четырёхузловое течение Агульяс идёт вдоль континентального шельфа в нескольких милях от берега и творит страшные вещи со зыбью, приходящей от антарктических штормов. Течение укорачивает длину волны, делая зыбь круче и опаснее, и изгибает её в быструю воду — так же, как прибой изгибается у пляжа. Энергия волн концентрируется в центре течения и сокрушает суда, которые забрались туда, чтобы прокатиться на даровом попутном потоке. В 1973 году двенадцатитысячетонное грузовое судно «Бенкрухан» было расколото чудовищной волной у Дурбана, и его пришлось тащить в порт на буксире — едва держалось на плаву. Несколькими неделями позже двенадцатитысячетонный «Нептун Сапфир» разломился надвое в своём первом рейсе, напоровшись на шальную волну в том же районе. Команду снимали вертолётом с кормовой части. В 1974 году 132-тысячетонный норвежский танкер «Вилстар» провалился в чудовищную ложбину — «Перед судном не было моря, только яма», — сказал один из членов экипажа, — а затем принял столь же чудовищную волну на нос. Удар смял дюймовую стальную обшивку, как жесть, и скрутил в узлы двутавровые балки толщиной с рельс. Весь носовой бульб был оторван.

Самая большая зарегистрированная волна-убийца была встречена во время тихоокеанского шторма в 1933 году, когда 478-футовый военно-морской танкер «Рамапо» шёл из Манилы в Сан-Диего. Он попал в мощный циклон, где ветер неделю не стихал ниже шестидесяти восьми узлов, — и образовалось полностью развитое море, и «Рамапо» вынужден был принимать его на корму. (В отличие от современных танкеров, рубка «Рамапо» стояла чуть впереди миделя.) Ранним утром 7 февраля вахтенный офицер оглянулся на корму и увидел гигантскую волну: её гребень точно совпал с «вороньим гнездом» — наблюдательным постом на мачте за рубкой. Элементарная геометрия позже показала, что высота волны составляла 112 футов. Считается, что такие волны-убийцы — это несколько обычных волн, случайно попавших «в шаг» и образовавших крайне нестабильные водяные горы. Другие — волны, наложившиеся на зыбь от предыдущих штормов. Такие скопления энергии могут путешествовать тройками — феномен, именуемый «три сестры», — и настолько громадны, что их можно отслеживать радаром. Известны случаи, когда «три сестры» пересекали Атлантику и начинали ломаться на стофатомной кромке континентального шельфа у берегов Франции. Сто фатомов — это шестьсот футов: чудовищные волны обрушиваются на шельф, будто он прибрежная отмель. Мало кто выживает при встрече с такими волнами, и свидетельства от первого лица редки, но они существуют. Англичанка по имени Берил Смитон огибала мыс Горн с мужем в 1960-х, когда увидела за кормой вздымающуюся волну, которая тянулась по прямой, насколько хватало глаз. «Весь горизонт закрыла огромная серая стена, — пишет она в своём дневнике. — На ней