Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

тех, кто уже стал Трусером, заключается в том, что я — редактор и колумнист ведущей газеты, а значит, заведомо являюсь соучастником правительственной лжи. Как и «Протоколы», а также многие другие конспирологические и основанные на слепой вере явления, Движение за истину об 11 сентября встроило в свои догмы абсолютно надежный способ защиты от внешней критики.

И точно так же, как и все остальное, этот трюк они — сами того не ведая — позаимствовали у клики антисемитов-плагиаторов, работавших на русского царя.

Глава третья. Ложные флаги и лавовые лампы: рождение конспирологического движения.

Фортуна — особенно когда она желает возвеличить нового государя, для которого стяжать славу гораздо нужнее, нежели для наследного, — сама посылает ему врагов и побуждает их строить против него козни, дабы он имел случай одолеть их и подняться выше, как по лестнице, которую подставили ему сами же враги. Посему многие полагают, что мудрый государь, найдя к тому случай, должен искусно взрастить какую-нибудь вражду против себя самого, дабы, сокрушив её, ещё более возвеличить свою славу.

— Макиавелли, «Государь»

Я, конечно, вполне понимаю ваше нежелание верить в то, что лидеры Соединенных Штатов могли совершить подобное преступление против человечества. Однако история, судя по всему, с вами не согласна. Если взглянуть на историю атак под ложным флагом, осуществленных американскими спецслужбами, военными и правительством, перед вами предстанет совсем иная историческая картина... Создать проблему, оценить реакцию общественности, а затем предложить успокаивающее людей решение, которое изначально соответствовало целям, преследовавшимся теми, кто стоит у власти.

— Из электронного письма орегонского блогера и конспиролога Грега Хоггатта автору от 28 октября 2008 года

Кен Дженкинс: видеограф, дитя цветов, Трусер

Если вы хотите встретить добродушного великана, воплощающего в себе дух шестидесятых, свойственный старшим участникам Движения за истину об 11 сентября, вы найдете его в двухуровневой квартире в деревянном доме без лифта на окраине городка средних размеров в двадцати минутах езды к северу от Сан-Франциско, где он живет и работает в одиночестве.

Найти его несложно: Кен Дженкинс не делает секрета из своих радикальных политических взглядов. Одно из его окон целиком занимает плакат с надписью: «11 СЕНТЯБРЯ — ДЕЛО РУК СОБСТВЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА». Похожая наклейка красуется на бампере припаркованной у дома машины. Этот видеомонтажер-фрилансер готов обсуждать свое дело с кем угодно — даже с таким любопытным скептиком, как я, оказавшимся в районе залива Сан-Франциско и попросившим об интервью без предварительной договоренности.

Трусер, который познакомил меня с Дженкинсом по электронной почте, — консервативный, застегнутый на все пуговицы архитектор по имени Ричард Гейдж (о котором рассказывается в главе 5), — предупредил меня, чтобы я не судил о человеке по первому впечатлению. «Он может показаться немного "дитем цветов", — сказал мне Гейдж. — Но не обращайте внимания. У него чрезвычайно острый ум».

И Гейдж оказался прав. Как только я вошел в его квартиру — хаотичную смесь психоделических плакатов эпохи шестидесятых, египетских анкхов и лавовых ламп по соседству со стойками ультрасовременных компьютеров и видеооборудования, — я понял, что интервью обещает быть живым. Нью-эйджевый спиритуалист, инженер-электрик, видеопродюсер, психолог, компьютерный эксперт: из всех Трусеров, которых я встречал, высокий (ростом метр девяносто) Дженкинс с собранными в хвост волосами — определенно самый интеллектуально разносторонний.

К тому же он оказался весьма обаятельным малым. За те несколько часов, что мы провели вместе в его квартире, наш разговор получился широким и открытым. В нем не было и следа той резкости, которую порой проявляют конспирологи, когда ставишь под сомнение их догмы.

Слегка ошеломленный буйством духовных символов, украшавших все четыре стены, я спросил Дженкинса о его вероисповедании. Он задумчиво помолчал, а затем произнес: «Его трудновато определить, если только вы не видели фильм под названием «Покрытое тайной: Так что же мы знаем?!» (который, как выяснилось при последующем поиске в Google, оказался документальной лентой 2004 года о духовных связях между квантовой теорией и живым сознанием). Часть его системы верований, по его словам, включает классификацию типов личности по девятиконечной психодуховной «эннеаграмме», которую он повесил у себя на кухне. (Кен относит себя к «Миротворцам», что соответствует девятому типу. Но он спешит заметить, что Движение за истину объединяет самых разных людей, в том числе и куда более агрессивные типажи — такие как радиоведущий Алекс Джонс, которого Дженкинс характеризует как «Бросающего вызов», помещая его прямиком на восьмую точку.) Кен не ест мяса с 1960-х годов — хотя и признается, что «время от времени позволяет себе немного рыбы», — и придерживается системы здорового образа жизни, которую называет «осознанным долголетием». И это явно работает: родившийся в 1947 году бэби-бумер Дженкинс выглядит лет на сорок пять.

Уроженец Кремниевой долины, в 1960-х Дженкинс отправился на восток страны, чтобы изучать электротехнику в Университете Карнеги — Меллона в Питтсбурге. После выпуска он вернулся в Калифорнию, где занялся производством видео. Некоторое время он работал техническим директором в собственной киностудии компании Hewlett-Packard, а в 1989 году ушел оттуда, чтобы заняться независимыми проектами, среди которых была фантасмагорическая авангардная работа под названием «Иллюминация»: «Визуальная музыка».

А затем случилось 11 сентября. «Признаться, в сам этот день я отнесся к происходящему довольно равнодушно, — рассказывает он мне. — Это было ужасно, конечно. Но я решил, что это "обратный удар" за внешнюю политику США — мол, наконец-то хоть кто-то ответил на все то зло, что Соединенные Штаты причинили миру. Каждый день тысячи людей умирают страшной смертью от голода и прочего, так что гибель конкретно этих трех тысяч человек не вызвала во мне особого потрясения».

Но в последующие недели Дженкинс начал задавать вопросы — в особенности о медлительности НОРАД при реагировании на угоны самолетов. Он до сих пор вспоминает то время как период напряженной внутренней борьбы и самоанализа.

«Мое первоначальное неприятие истины было связано с тем, что обычно называют "большой ложью" — идеей, о которой весьма конкретно высказывались Гитлер и Эдгар Гувер, — признался мне Дженкинс. — Обычные люди не привыкли думать категориями масштабной, дерзкой лжи. Они мыслят масштабами мелкой лжи во спасение. Мысль о том, что нечто столь грандиозное, как 11 сентября, может объясняться чем-то, отличным от официальной версии, лежит за пределами реальности для большинства людей. Вот почему я и сам был полон скепсиса на протяжении почти двух месяцев ежедневных изысканий».

Шли недели, и осенью 2001 года горстка первопроходцев конспирологии начала публиковать свои