Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

Эта фантазия воплощает в себе то, что редактор Popular Mechanics Джеймс Мейгс называет «мифом о гиперкомпетентности». Даже когда конспиролог воображает правящую миром клику недочеловеками, лишенными жалости, морали, честности и эмпатии, он одновременно благоговеет перед их сверхчеловеческим интеллектом, амбициями, коварством, дисциплиной и абсолютной целеустремленностью.

Исходя из представлений о колоссальном интеллекте злодея, предполагается, что он имеет доступ к машинам Судного дня и другим научно-фантастическим технологиям, достойным Доктора Ноу, — или стремится их усовершенствовать. Например, Трусер Дэвид Рей Гриффин в своих многочисленных книгах предупреждает читателей, что 11 сентября — это на самом деле «космический Перл-Харбор», который так или иначе приведет к милитаризации космоса. Известный британский Трусер Дэвид Айк (человек, на которого в движении часто ссылаются, несмотря на его странные утверждения о том, что миром правят межгалактические ящеры) считает, что ЦРУ разработало микрочипы настолько крошечные, что их можно вводить людям через иглы для вакцин. Майкл Рупперт подробно пишет о всезнающей и всемогущей компьютерной программе правительства США под названием PROMIS: «Породив четыре новых компьютерных языка, [эта программа] сделала возможным размещение спутников так далеко в космосе, что они стали недосягаемыми. В то же время её последующие версии улучшили качество видео до такой степени, что тот же спутник мог сфокусироваться на одном-единственном человеческом волоске. Идеальная общая картина. Преемники PROMIS также развились до такой степени, что нейродатчики можно было прикреплять к разъемам на затылке человека, а мысли переводить в электрические импульсы, способные с одинаковым успехом как управлять самолетом, так и осуществлять электронные переводы денег... Данные, такие как спутниковая разведка, теперь также могли загружаться со спутника непосредственно в человеческий мозг. Эволюция искусственного интеллекта продвинулась до такой степени, что поведение и мысли животных расшифровывались. Проводились испытания механических людей. Компьютер управлял животными».

За те годы, что я брал интервью у конспирологов, я часто чувствовал себя так, словно попал на съезд любителей научной фантастики, — в мир вечных мальчишек с широко распахнутыми глазами, которые взахлеб рассуждают о радиоуправляемых реактивных лайнерах, наносимой как краска взрывчатке, невидимых каналах электронной связи и патогенах Судного дня, состряпанных в секретных правительственных лабораториях. Миллионы сторонников теорий заговора — включая венесуэльского лидера Уго Чавеса — верят даже в то, что США обладают «тектоническим оружием», способным вызывать мощные землетрясения вроде того, что произошло на Гаити в январе 2010 года. Другая популярная теория гласит, что HAARP (Программа высокочастотных активных авроральных исследований) — научно-исследовательский комплекс по изучению ионосферы в Гаконе, штат Аляска, — это супероружие, способное обрушить мгновенную смерть (или, по другой версии, установить контроль над разумом людей) в любой точке планеты. Один корреспондент даже сообщил мне, что теракты 11 сентября были делом рук путешественников во времени: «Ключевой разоблачитель Эндрю Д. Басиаго представил доказательства того, что секретные американские технологии путешествий во времени использовались еще в 1971 году для получения документальных свидетельств из первых рук об 11 сентября 2001 года — за целых три десятилетия до ужасающих событий того рокового дня. Г-н Басиаго, в детстве участвовавший в программе DARPA по путешествиям во времени под названием „Проект Пегас“, публично заявил, как в 1971 году он просматривал движущиеся изображения атаки на башни-близнецы 11 сентября 2001 года, которые были получены из будущего и доставлены в начало 1970-х годов».

Это одна из причин, почему костяк конспирологических движений в подавляющем большинстве случаев состоит из мужчин. (Другая причина заключается в том, что мужской ум легче зацикливается на абстрактных логических головоломках и эксцентричных идеологических системах, оторванных от реальности повседневного человеческого существования, — к этой теме я еще вернусь в главе 5.) Несмотря на все свои претензии на искушенный поиск истины, конспирологи часто кажутся застрявшими в мире пригородных подвалов с секретными кольцами-дешифраторами и фигурками персонажей из «Звездных войн». Как выразился Мейгс, многие конспирологи пересмотрели «слишком много фильмов» — особенно в жанре боевиков. Подобно Джеймсу Бонду, которого в начале каждого фильма снабжают новейшими гаджетами из оружейной лаборатории МИ-6, правительственные агенты в воображении конспирологов имеют доступ к любым видам когда-либо изобретенного оружия, а также к тем, которые пока остаются лишь плодом фантазии. Кроме того, они обладают сноровкой и умом Бонда. Как иначе им удавалось бы постоянно избегать разоблачения и поимки?

«Протоколы», изображающие евреев законченными злыми гениями, чей интеллект намного превосходит разум их жертв-неевреев, вновь служат идеальным примером. Но злой сверхчеловек — это неотъемлемый атрибут любых форм конспирологии. В антисоветской мифологии Америки времен холодной войны он представлялся неким эмоционально выхолощенным роботом — как выразился И. Ф. Стоун, «некой сверхъестественной породой людей, ведомой дьявольскими кукловодами из далекого Кремля и вовлеченной в сатанинский заговор с целью захвата мира и порабощения человечества». Когда холодная война закончилась, злой сверхчеловек перебрался в Тертл-Бей и обосновался в кабинетах руководства Организации Объединенных Наций, откуда получил возможность управлять флотилиями невидимых черных вертолетов. «Когда войска войдут, они войдут такими огромными силами, что это будет просто уму непостижимо», — рассказывал журналисту Майклу Келли лидер «Ополчения Монтаны» Дэвид Трокманн еще в 1995 году, на пике так называемого патриотического военизированного движения ополченцев. — «За 48 часов они могут стянуть сюда сто миллионов солдат. Они полезут из-под земли! Они приплывут на подводных лодках! Они десантируются с воздуха! Они будут повсюду!»

Заметая следы

Во введении к этой книге я объяснял, что мой первоначальный интерес к «Движению за истину об 11 сентября» был связан с самоанализом: многие конспирологи, с которыми я общался, в какой-то мере напоминали мне мое собственное одержимое «я». Но был и другой фактор: практически каждый конспиролог, с которым я разговаривал, верил, что сфера, в которой работаю я сам, — корпоративные СМИ, — находится в глубоком сговоре с правительственными агентами, разрушающими здания и распространяющими болезни. Они убеждены, что мы знаем (или, по крайней мере, подозреваем) ужасную правду, но отказываемся сообщать о ней. Как и все журналисты, я считаю себя одним из «хороших парней», силой, действующей против бесконтрольной государственной власти. Так почему же моя профессия вызывает столь глубокое подозрение и враждебность — не только у закоренелых параноиков, но и у вполне респектабельных политических активистов со всего политического спектра, от левых студенческих групп до правых сторонников «Чайной партии»?

Дело в том, что в утверждении, будто СМИ создают собственную «вымышленную реальность» (если воспользоваться выражением влиятельного канадского Трусера Барри Цвикера), есть доля правды — просто не в том смысле, какой вкладывают в него конспирологи. Нет, мы