Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

коммерции или массовой культуре, далеко не четкие; границы между этими категориями размытые и проницаемые, проходят в разных местах и в какой-то степени существуют «в глазах смотрящего». В каком-то смысле такие франшизы, как Pokémon и Yo-kai Watch, являются чисто коммерческими и созданы исключительно с целью зарабатывания денег для своих компаний; они создают товары для массового потребления, защищенные товарными знаками и авторским правом, так что (в отличие от фольклора) они недоступны для законного копирования или модификации. Однако в то же время и для Pokémon, и для Yo-kai Watch фольклорные ёкаи — естественный культурный ресурс и источник вдохновения для продукции: без связи с ними они не смогли бы появиться на свет.

Связанные таким образом с фольклором, популярные культурные продукты могут также изменить сам оригинальный фольклор. На образах Мидзуки Сигэру выросло так много японцев, что его ёкаи решительно поменяли представление людей о том, что такое ёкаи и как они выглядят; подобные процессы, без сомнения, происходят прямо сейчас с существами из Pokémon и Yo-kai Watch, а также с бесчисленным множеством других персонажей манги, аниме и видеоигр. Пикачу и Дзибанян не только вошли в игровой мир детей и взрослых по всему миру, но и неизбежно влияют на то, как люди видят и представляют себе более старых, локальных ёкаев.

В научных работах последних лет процесс, когда продукт массовой культуры использует или воспроизводит фольклор, стал известен как фольклореска — концепция, которая предполагает творческую взаимосвязь между этими двумя сферами культурного опыта и производства. Пример, наглядно демонстрирующий, как этот процесс протекает во времени, — творчество Ториямы Сэкиэна; даже существа, которых он придумал сам, стали фольклорными ёкаями. На первый взгляд может показаться, что фольклор и массовая культура отделены друг от друга, но если внимательно проследить за ними, то часто можно обнаружить, что, подобно ленте Мёбиуса, они парадоксальным, магическим образом становятся одним целым[144].

Народное: субкультура фанатов ёкаев

Кроме крупных производителей коммерческих товаров для массового потребления, существует еще одна группа людей, которые участвуют в производстве предметов по тематике ёкаев. Они выросли на образах Мидзуки, романах Кёгоку и более поздних медиапродуктах; однако они, не ограничившись ролью потребителей, сами вышли на сцену как независимые творцы. Некоторые из них — ёкай-отаку, которые «горят» мангой и аниме и обладают почти энциклопедическими знаниями о ёкаях. Другие больше увлечены древними или локальными проявлениями ёкаев и много путешествуют (или читают) в поисках фольклора ёкаев. Я называю их народным центром, чтобы подчеркнуть его неформальный характер. В некотором смысле это субкультура поклонников ёкаев, низовое движение ёкай-творцов, которые занимаются ручным творчеством и самиздатом.

Например, к этому сообществу относится иллюстратор многих рисунков в этой книге — Синономэ Кидзин, у которого есть основная работа, совершенно не связанная с ёкаями (он школьный учитель). Однако в свободное время Синономэ не только рисует ёкаев в самых разных стилях, но и пишет короткие тексты о ёкаях и их истории. Небольшие недорогие буклеты, которые он выпускает, выполнены тщательно и с любовью. Один или два были опубликованы коммерческими издательствами, но по большей части он делает их сам и продает на встречах, связанных с мангой и ёкаями.

Этот узел сети не ограничен ни научными правилами, ни требованиями рыночной экономики. Члены этого небольшого сообщества — по их собственному названию, ёкай-дзуки (букв. «любящие ёкаев» или «фанаты ёкаев») — хорошо разбираются в фольклоре и истории, а также творчески и изобретательно относятся к культуре ёкаев. Заглянув на «ёкай-мероприятие», которое проводится такими поклонниками ёкаев, мы получим представление о динамизме этой группы и о том, как по-разному они самовыражаются через ёкаев. Ясно, что в рамках народного сообщества СКЁ ёкаи своего рода язык, форма общения, с помощью которой люди проявляют артистизм и юмор.

В феврале 2013 года Синономэ Кидзин пригласил меня на мероприятие, где он собирался продавать свои работы. Мероприятие проходило с полудня до половины шестого вечера в подвальной творческой студии в районе Токио Такаданобаба, в оживленном месте недалеко от кампуса Университета Васэда, полном баров, ресторанов, букинистических лавок и других магазинов для творческой молодежи. Помещение мероприятия состояло из двух больших залов с примерно двадцатью пятью столами, на которых были выставлены на продажу всевозможные ёкай-предметы. Это была вторая подобная встреча для этой группы, первая состоялась несколькими месяцами ранее; обе были организованы Нурарихёном Утидой (псевдоним), который был одет в костюм и загримирован под ёкая нурарихёна, существо неясного происхождения, считающееся лидером ёкаев. Нурарихён Утида называет себя «ёкай-провожатым», «ёкай-артистом» и писателем. На мероприятии его сопровождали четыре женщины в довольно откровенных костюмах кицунэ и тэнгу, с крыльями из перьев. Такой косплей — обычный элемент этого местного ёкай-сообщества, тем более что многие его участники интересуются мангой и аниме. Утида объяснил, что ему было несложно организовать эти встречи, потому что около двух третей участников — его друзья; они уже состояли в этом сообществе, участвовали в подобных мероприятиях или общались через интернет-форумы и социальные сети. Многие из них, такие как сам Утида или мой друг Синономэ Кидзин, известны в основном под своими псевдонимами. Большинству участников было от двадцати до пятидесяти лет, и около 60 процентов из них составляли мужчины.

Ассортимент представленных товаров был широк. Стол одного из участников был заставлен пластиковыми фигурками ёкаев — некоторых он сделал сам, а другие были созданы по образам Мидзуки (он объяснил, что получил официальное разрешение). Его сосед выставил — резко контрастируя с этими красочными пластиковыми изделиями — поделки в виде мумифицированных ёкаев или их частей, таких как рука каппа, которые шли в комплекте с деревянным футляром. Были и части тел ёкаев в специальных коллекционных флаконах. (Также принимались особые заказы.) Продавец за соседним столиком выставлял товары на тему тэнгу, в том числе маленькие пластиковые головы, которые крепились к стене таким образом, чтобы известный длинным носом тэнгу служил крючком или вешалкой для одежды. Еще один мастер сделал маленькие бумажные фонарики в деревянных рамах, каждый из которых был тщательно проиллюстрирован рисунком в стиле Ториямы Сэкиэна.

Несколько человек, в том числе Синономэ, продавали собственную мангу — некоторые из них писались пером и чернилами вручную, некоторые были напечатаны яркими цветами на глянцевой бумаге. Одна женщина продавала оригинальные рассказы на тему ёкаев; каждый буклет объемом от двадцати до сорока страниц стоил не более пятисот иен. За другим столиком мужчина Шуман Сигэока переписал тексты известных песен в шутливой тематике ёкаев. Во введении к его 23-страничному иллюстрированному буклету поясняется, что «слова были изменены таким образом, чтобы их могли понять только поклонники ёкаев. Пожалуйста, используйте их