Мифы о ёкаях. От водяных гоблинов и снежной женщины до ямамба и тануки - Майкл Энтони Фостер

Энциклопедическое

Но как нам справиться с этим разнообразием и изобилием? Один из способов, который преобладал, по крайней мере с раннего периода Эдо, — тот, который я называю энциклопедическим. Как мы уже видели, некоторые ранние японские энциклопедии, такие как «Три мира», включали в себя ёкаев. И хотя работы, подобные произведениям Ториямы Сэкиэна, не являются «реальными» энциклопедиями, они функционируют похожим образом, извлекая ёкаев из их историй, из их особых пространственно-временных контекстов, чтобы упорядочить их и систематизировать. Этот энциклопедический способ осмысления ёкаев (и всего другого) предполагает: 1) представление всеобъемлющих сведений о предмете, 2) сжатие этих сведений в независимые параграфы и 3) организацию этих параграфов.

Именно этим занимался Сэкиэн в своих каталогах. Именно этим занимался Янагита в своем «Глоссарии ёкаев». И этим занимаются до сих пор: многие книги о ёкаях содержат в той или иной форме списки и объяснения, а некоторые, в том числе многие написанные Мидзуки Сигэру, являются полноценными энциклопедиями. Это стремление к порядку, по-видимому, основополагающий принцип нашего отношения к миру ёкаев. Возможно, именно потому, что они находятся в зоне неопределенности, мы ищем в них что-то определенное.

Азартное

Также очевидно, что ёкаи, пусть странные и неопределенные, не просто всегда страшные: они также связаны с игрой, смешным и нелепым. Ёкаи часто создаются из желания позабавиться. Многие из ёкаев Сэкиэна, например, сознательно основаны на игре слов, и его образы полны визуальных каламбуров. (Однако из-за того, что он объясняет своих только что изобретенных ёкаев в энциклопедическом формате, кажется, что они существовали уже очень давно.) Даже такая практика, как хяку моногатари, была формой отдыха и развлечения, не говоря уже о кибёси и, конечно, современных манге, аниме и видеоиграх. Несмотря на жутковатость, ёкаи — это еще и весело. И это легкомыслие — один из ключей к их долговечности и универсальности: если зона неопределенности открывает безграничные возможности и дает волю воображению, то это пространство экспериментов, игры и, так или иначе, творчества. Режим игры часто хорошо совмещается с режимом энциклопедии; один из примеров, опять же, Сэкиэн, но вспомните также о таких играх, как Yu-Gi-Oh! и Pokémon, в которых каждая карточка содержит сжатую информацию, как в энциклопедии. И конечно же, само понятие «покедекс»: смесь слов «покемон» и «индекс», прекрасно иллюстрирует то, как часто игровое и энциклопедическое хорошо срабатывают вместе[158].

Смешение медиа, или мультиплатформенность

Стоит также помнить, что такие франшизы, как Pokémon, Yu-Gi-Oh! и Yo-kai Watch, — это медиамикс: понятие, обозначающее истории и отдельных персонажей, таких как Пикачу, которые встречаются и на коллекционных карточках, и на экранах телевизоров, и в комиксах, в электронных играх и даже в формах выступлениях вживую, например в косплее. Все эти различные проявления формируют наш образ Пикачу. Как это формулирует один ученый, медиамикс создает «синергию между несколькими медиаформатами»[159]. Он позволяет мультиплатформенную демонстрацию, при которой «одинаковый» персонаж может выступать на многих разных сценах и ни одна из них не будет более аутентичной или оригинальной, чем другая.

Я говорю о современных медиа, но понятия медиамикса, мультиплатформенности и интертекстуальности применимы и для гораздо более древних форм проявления ёкаев. Как мы уже видели, для фольклорных ёкаев не так важны вопросы аутентичности и истории происхождения, как то, что они чувствуют себя как дома в самых разных средах и медиа. Даже наиболее древние из известных ёкаев переходят с одной платформы на другую. Например, тэнгу может быть главным героем сэцувы периода Камакура, может быть нарисован в иллюстрированном свитке периода Муромати, передаваться устно в локальной легенде и появиться в видеоигре или аниме-сериале. Нельзя сказать, что один из них является «истинным» или «аутентичным» тэнгу. Они выступают версиями друг друга — похожими, но разными; и именно способность тэнгу успешно пребывать в различных жанрах и медиа, выступать одновременно на нескольких сценах делает его таким важным ёкаем даже сегодня. Об аниме было замечено, что «медиамикс должен предполагать или создавать ситуацию, когда персонажи могут выходить за рамки одного медиаформата и одного контекста»[160]. Те же идеи также применимы к традиционным ёкаям.

Персонажи

Мы уже обсудили, как ёкаи-явления превращаются в ёкаев-объекты, становясь из событий или происшествий существами. Благодаря этому процессу, как правило, то, что мы называем ёкаем, больше не неопределенное, пугающее явление, а существо с именем, которое может быть связано с пугающим явлением. Помните, как ощущение, когда не осталось сил двигаться вперед, трансформировалось в ёкая нурикабэ с глазами, руками и ногами? Точно так же, когда разливалась местная река или тонул ребенок, виновником была не погода или туманное понятие неудачи, а существо, названное каппа. В основе этого процесса лежат категоризация и наименование. «Чтобы нечто стало ёкаем, ему нужно дать название, — объясняет Синономэ Кидзин. — Потому что без названия это просто страшная история [кайдан]»[161].

Присвоение имени — это часть энциклопедического процесса, способ определить что-либо кратко и точно. Это также часть процесса создания персонажей, а именно то, как конкретные версии тануки и каппа, встречающиеся в легендах и сказках, объединяются в единое существо, а затем превращаются, например, в пиар-маскотов для кредитной карты или банка. В роли рекламного символа тануки и каппа безобидные и трогательные, подобно таким коммерческим персонажам, как Кэро Кэро Кэроппи или более известная Hello Kitty от Sanrio. Превращенные в маскотов тануки и каппа по-прежнему узнаваемы как традиционные ёкаи, но как талисманы банка они, по-видимому, больше не ассоциируются с проказниками-перевертышами или тонущими детьми!

Такие персонажи-ёкаи появляются по всей стране в рекламе, манге, аниме и видеоиграх; они также выступают символами многих местных сообществ. Так, символ токийского района Каппабаси — каппа. Сацумасэндай, город гораздо меньшего размера на юге Кюсю, также использует талисман-каппа, которого местные жители называют гараппа. А в городе Хатиодзи «персонажем для рекламы» стал симпатичный, краснолицый, одетый в гэта мальчик-тэнгу[162]. Вот уже несколько десятилетий тэнгу, они и всевозможные другие ёкаи используются в сообществах по всей Японии в качестве талисманов для возрождения деревень (мура-окоси).

Но с первого десятилетия XXI века возникла тенденция создания других, новых персонажей. Они необязательно ёкаи, но процесс их появления сходен. Сотни сообществ и учреждений (включая музеи, университеты, частные компании, Токийскую башню и даже такие мероприятия, как Олимпийские игры) разрабатывают то, что они называют юру-кяра — слово, происходящее от «свободный [юруй] персонаж-маскот». Их часто делают большими, мягкими, неуклюжими, симпатичными фигурками — как пухлые большеголовые персонажи из Микки-Мауса, которые скачут по Диснейленду, — и используют в пиаре, туризме и рекламе[163].