СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

К сожалению, как выяснилось через пару секунд, насчет шанса я погорячился. Мы имели дело с опытным, прожженным диверсантом, которого готовили для серьезных операций. Звериное чутье, отточенное в немецких разведшколах, сработало безотказно.

Он задницей почуял появление еще одного человека и опасность, исходящую от нового участника нашего междусобойчика. Диверсант успел среагировать ровно за несколько мгновений до того, как металлический прут опустился ему на голову. Реакция у сволочи была молниеносной.

Гуревич даже не стал оборачиваться. Это — лишние движения и трата времени. Он боковым зрением видел метнувшийся к нему силуэт и четко понимал, счет идет на секунды. Аптекарь сразу начал действовать.

Резко толкнул грузчика прямо на нас с Карасевым. Буквально со всей силы швырнул тщедушного бедолагу, как чертов шар для боулинга. Сразу же уклонился вправо, уходя от удара доктора. Затем его левая рука метнулась вперед, намертво вцепилась в белый медицинский халат. Рывок, разворот — и Скворцова оказалась плотно прижата спиной к груди диверсанта. Теперь ствол «Вальтера» упирался ей в висок.

Время превратилось в густую патоку. Я видел побелевшие костяшки пальцев Гуревича, сжимающих оружие, слышал его тяжелое, сиплое дыхание. Если запаникует, выстрел разнесет Синеглазке голову. Ни один врач ее не спасет.

Долбаный Аптекарь! Не зря его побаивался Яша Хромой. Диверсант и правда опасен. Физические данные, реакция и жесткий подход однозначно говорят о том, что подготовка у Гуревича серьезная. Это не расходный материал на пару операций, а идеально отточенное оружие. Вот, почему организовать встречу гостя поручили именно Аптекарю. Группа, остатки которой мы взяли в катакомбах — чисто мулы, рабочие лошадки. Довезут — хорошо. Нет — да и черт с ними. Зато они дадут Гуревичу возможность не светиться на встрече самому. Такого ценного кадра Абвер терять не готов.

— Оружие на землю! — снова крикнул диверсант, прижимая Скворцову к себе.

Его рожу буквально перекосило от бешенства. Да, предатель успел отреагировать на появление доктора и даже ухитрился повысить ставки, заменив обычного грузчика на военврача, но при этом гниду явно бесило, что все идет не по плану. Или…

Или он тоже боялся. Не нас, а того, к чьему приезду должно быть готово оборудование. Как бы то ни было, уже понятно, ни черта у Аптекаря не выйдет. Он может попытаться уйти сам, но необходимый инвентарь со склада не заберет. И это понимание сильно гниду нервировало.

Кого же они ждут завтра в Одессе? Если Яша едва не ссался от страха, когда говорил о госте, а Гуревич кладет большой и толстый болт на контрразведчиков, но паникует из-за невыполненного задания.

— Ушли! Оба! Иначе прострелю башку! Бросай ствол, сука! Считаю до трех! Раз! — продолжал бесноваться диверсант, не забывая при этом пятиться к кустам. Еще немного и он скроется за густой растительностью.

Где же, твою мать, комендантские⁈

Я выдохнул, собрал в кучу все эмоции, которые в данный момент, благодаря Синеглазке, накрывали волнами. Засунул их в самый дальний угол сознания. Нужны холодный расчет и концентрация. Ждать больше нельзя. Если Аптекарь ухитрится нырнуть в кусты, Скворцову с собой не потащит. Грохнет ее, чтобы задержать нас с Карасевым.

Нужно сбить его с толку, сломать заготовленный сценарий, погасить градус накала.

— Все, Гуревич! Все! Успокойся! — крикнул я гниде, медленно опуская ствол. Расслабил плечи, чуть ссутулился, демонстрируя абсолютную покорность обстоятельствам.

— Старлей, ты что творишь…— зашипел рядом Мишка.

В ответ зыркнул на него так выразительно, что капитан тут же осекся.

— Спокойно,— снова заговорил с диверсантом. — Твоя взяла. Не делай глупостей. Отпусти женщину и давай разберемся по-взрослому.

Я нес какую-то околесицу, а сам смотрел Скворцовой прямо в глаза. Там, в этих синих-пресиних озерах, не было паники или страха. Только концентрированная ярость фронтовички, которая за три года войны насмотрелась смертей больше, чем этот фашистский ублюдок может представить. Елену Сергеевну буквально выворачивало наизнанку от осознания, что она не справилась, не успела. Дышала хирург тяжело, но ровно. Значит, должна понять знак, который собираюсь ей подать.

Улыбнулся Синеглазке, затем подмигнул ей и посмотрел вниз, прямо себе под ноги. Мысленно твердил одну и ту же фразу: «Пойми меня верно! Пойми меня верно!!!»

Это был колоссальный риск. Сообразит ли Елена Сергеевна, что я прошу ее уйти вниз с линии обстрела? Или решит, что у меня начался нервный тик?

Но Скворцова считала послание моментально. Умная женщина. Прекрасно поняла, что от нее требуется. Как оперирующий хирург, она знает анатомию человеческого тела, все его слабые места, и это — охренительное преимущество.

Синеглазка медленно опустила веки, подтверждая готовность.

Без суеты выждала нужную долю секунды. Потом ее рука резко метнулась вверх, пальцы сомкнулись на запястье врага в болевой точке. Большой палец с хирургической точностью со всей силы уперся прямо в ложбинку между сухожилиями, беспощадно сдавливая срединный нерв. Главный эффект от такого приема — рефлекторное онемение пальцев жертвы. Сейчас Гуревич при всем желании не сможет нажать на спуск.

В то же самое мгновение жесткий каблук сапога Скворцовой с хрустом впечатался в голень диверсанта. Прямо в кость. А в следующую секунду она полностью отключила контроль над собственным телом, расслабила каждую мышцу, превращаясь в тяжелую безвольную массу. Синеглазка просто осела на землю, выскользнув из-под левой руки Гуревича, которой он прижимал ее к себе.

Сектор обстрела очистился. Диверсант оказался полностью открыт.

Моя рука резко поднялась на нужный уровень. Ровная мушка, прорезь целика.

Бах!

Пуля прошила правый плечевой сустав Аптекаря, дробя кость. Он взвыл на одной ноте, пальцы его руки разжались. Немецкий «Вальтер» со звоном шлепнулся на брусчатку.

Карасев сорвался с места, кинулся вперед и собственным весом сбил воющего Гуревича с ног. Пинком отшвырнул пистолет подальше, рухнул сверху, жестко вмял гниду лицом в землю. Профессиональным заломом вывернул раненую руку за спину, игнорируя истошные вопли.

— Лежать, падла! — рявкнул капитан, — Дернешься — хребет пополам сломаю.

Под тяжестью Карасева диверсант лишь беспомощно сучил ногами, не в силах скинуть его или освободиться.

И тут, наконец, из-за угла появились комендантские. Трое бойцов бежали с автоматами наперевес. Только вся эта суета была уже ни к чему. Интендант, который мог дать какую-то информацию, остывал в луже собственной крови, а главного фигуранта Карась принялся надежно паковать для дальнейшей транспортировки в Управление. Мы больше не нуждались в помощи.

— Оружие убрать!