Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

переправились через Ворсклу вблизи деревни Нижние Млыны. Началась перестрелка. Часть русских расположилась на острове, находившемся посередине реки. Карл поехал вдоль берега, все время оставаясь в пределах досягаемости пуль. Сопровождавший его драбант Мальколм Бьёркман был убит. Карл решил повернуть назад, и здесь пуля «пронзила ногу короля от пятки до конца пальцев, перебив все кости». Так писал очевидец ранения Станислав Понятовский. Король попросил его никому ничего не говорить и еще в течение двух часов объезжал расположения своих войск, беседовал с Юлленруком и лишь около 11 часов утра, то есть через два часа после ранения, дал осмотреть рану. Все оказалось очень серьезно. Пуля раздробила кость, и король перенес довольно сложную операцию. Он не терял духа и подбадривал хирургов Мельхиора Ноймана и Мартина Рольфера: «Смелее, господа. Какой пустяк. Это всего лишь нога!»

Извлеченную пулю Карл подарил лейтенанту драбантов Карлу Хорду. Вместе с пулей хирурги извлекли и кости раздробленной ступни. Король уверял всех, что скоро снова будет в строю, но рана через два дня воспалилась, поднялась высокая температура, и врачи начали опасаться за его жизнь.

21 июня был предпринят длительный мощный штурм Полтавы. Волна за волной шведы накатывались на обескровленную крепость, в городе горели дома, дошло до рукопашной. Но штурм и на этот раз был отбит. Впрочем, передышка была слишком короткой. Уже ночью 22 июня шведы бросили на крепость свежие силы; бой в свете пожарищ продолжался до утра. Шведам дважды удавалось взобраться на вал, и все-таки крепость устояла.

После короткого перерыва шведы снова пошли на приступ. Карл не щадил своих солдат и офицеров, он упорно пытался во что бы то ни стало взять упрямый город. Но и на этот раз ему пришлось отступить. Полтава держалась, хотя потери русских за два дня только убитыми превысили тысячу, и в строю оставалось едва ли несколько сотен человек. Настроения среди защитников крепости таковы, что, когда кто-то предложил сложить оружие, его просто забили камнями.

Потери шведов были вдвое больше. К тому же настроение у них было хуже некуда. Во время последнего штурма в шведский лагерь прибыли полковник Сандул Кольц и чиновник от Пипера — Отто Клинковстрём. Они привезли плохие вести: корпус генерала фон Крассова, оставленный Карлом XII в Польше для поддержки своего ставленника на польском троне Лещинского и теперь столь нужный на Украине, был намертво блокирован русским корпусом генерала Гольца и польско-литовской конницей гетмана Синявского — сторонника возвращения на трон Августа II.

Оставалась надежда на крымского хана Девлет-Гирея, который обещал королю помощь в войне с русскими. Но бендерский сераскир Юсуф-паша передал хану волю сюзерена, султана Ахмеда III, — чтобы он не смел вмешиваться в войну. Шведский историк Б. Лильегрен считает, что ко всему прочему Девлет-Гирей был дезинформирован русскими о планах Карла XII заключить мир с Петром и жениться на его сестре Софье и потому будто бы не собирался воевать{196}. Это утверждение можно подвергнуть сомнению, так как татары все-таки выступили в поход, дошли до реки Самары, разбив несколько русских городков, и простояли там до августа, готовые ввязаться в драку и никак не желая поверить в катастрофу, постигшую шведов под Полтавой. Так или иначе, но рассчитывать шведам на помощь Оттоманской Порты более не представлялось возможным.

Карл приказал немедленно написать фельдмаршалу Стенбоку, оставшемуся в Померании, чтобы он набрал новый корпус и двигался на Украину. Но русские уже не хотели, да и не могли откладывать решающее сражение, ибо от Келина пришло известие, что гарнизон вряд ли сумеет продержаться более двух недель.

19—20 июня, в дни, когда Карл XII находился без сознания, основная часть русской армии перешла через Ворсклу и стала укрепленным лагерем севернее Полтавы возле деревни Семеновки. Фланги уперлись в болотистые речные берега. Затем, через четыре дня, передвинулись ближе к Полтаве и заняли то поле, куда предполагалось выманить шведов. Прямо перед фронтом лежала равнина, за ней, в двух верстах, темнел Будыщанский лес. Справа тянулась гряда холмов, слева, отклоняясь к югу от лагеря, высился Яковецкий лес. За своей спиной русская армия оставляла водную преграду — отступать было некуда.

Напрасно шведские генералы попытались в последний раз уговорить короля отказаться от сражения. Но Карл был непреклонен. «Даже если Господь пошлет мне одного из своих ангелов, чтоб вразумить меня следовать вашим советам, я не буду его слушать, — отвечал он с усмешкой. — Мы атакуем сегодня ночью».

Высшее командование шведской армии накануне сражения было представлено следующими военачальниками: фельдмаршал Реншельд, полный генерал от инфантерии Левенгаупт, пять генерал-майоров от кавалерии — Кройц, Гамильтон, Мейерфельд, Шлиппенбах и Крусе, четыре генерал-майора от инфантерии — Спарре, Роос, Лагеркрона и Штакельберг; сюда же можно отнести и генерал-квартирмейстера Юлленрука.

Главной фигурой сражения предстояло стать Реншельду; по сути, он был заместителем главнокомандующего, которым, конечно, являлся сам король Карл. Положение фельдмаршала было сложное: он нервничал, боясь ошибиться, поскольку за его спиной маячила фигура короля. Оно осложнялось еще и весьма непростыми личными отношениями с графом Пипером и генерал Левенгауптом. Именно Реншельд, по мнению шведских историков, допустил ошибки, которые в конечном счете привели к сокрушительному поражению.

Глава 10

Полтавское сражение

Наступало 27 июня 1709 года. Поздно вечером к русским перебежал солдат. На допросе он показал, что шведы получили приказ начинать сегодня ночью. Петр приказал поднимать полки. Позиции занимали спокойно, без суеты. Когда все выстроились, перед ними проехал сам царь. Петр сказал, обращаясь к войскам: «Вы видели сами, как дерзкие неприятели храмы наши Божьи оскверняли, попирали ногами святыни, коих и зреть недостойны, ругали обряды наши святые, смеялись над верой истинной. Кичливый их король расписал своему войску квартиры в Москве, генерала своего Шпера пожаловал в губернаторы, а Отечество наше разделил на малые княжества. Он хочет ввести еретическую веру и истребить нас. Оставим ли такие ругательства и презрение без отмщения? Да не будет этого! Их король прозорливый не постыдился позвать себе в сикурс извечного врага нашего крымского хана, а также подлого изменщика Мазепу с его воровскими казаками. Но его расчеты не удались. Войска шведские изнурены и потеряли веру в себя. Остается довершить вам победу над ними. Порадейте же! Вера, Церковь и Отечество от