Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

Поздно ночью, в полной темноте, короля пронесли через шведский лагерь. С высоты носилок он говорил солдатам: «Враг опасен и жесток. Будьте же и вы беспощадны, мои славные шведы. Сегодня мы должны забыть о жалости к побежденным. Знаю, у вас нет хлеба. Но обещаю, мы сегодня хорошо пообедаем в русском лагере».

Карл во всем следовал своей собственной полководческой концепции. На Полтавском поле король рассчитывал вновь воспроизвести тактическую схему удачного для него Нарвского сражения 1700 года. У противника, как и под Нарвой, была укрепленная позиция, большое превосходство в артиллерии. Но эти преимущества не должны были, по мнению Карла, смутить шведов. Он верил в свою звезду. Как писал личный гвардеец короля Константин де Турвиль, находившийся рядом с ним во время роковой для шведов битвы: «Он верил лишь в себя и казался великим сам по себе; его доблесть и его гений как будто делали его судьбу его же оружием». Карла влекли вперед «огонь злопамятства к царю» и «непреклонное желание отомстить»{198}. Король предполагал одной молниеносной атакой на укрепленные позиции русской армии достичь успеха и завершить войну.

Рассмотрим внимательно то, что было противопоставлено шведам под Полтавой. Армия Петра I заняла выгодную для обороны и одновременно наступления позицию на местности. На плоской возвышенности, имевшей пологий наклон к западу, то есть к противнику, был сооружен укрепленный земляной лагерь — ретраншемент. Здесь была расположена большая часть регулярной пехоты и вся полевая артиллерия. Для лагеря место было выбрано идеально. С востока ретраншемент примыкал к обрывистому спуску к реке Ворскле, что исключало возможность обхода. С остальных трех сторон укрепления представляли собой 2 угловых бастиона, 2 полубастиона и 13 реданов, промежутки между которыми были прикрыты рогатками{199}.

Впереди лагеря, для прикрытия регулярной кавалерии, было выстроено шесть редутов, которые полностью перекрывали пространство между лесными массивами — шведы могли появиться только оттуда. Еще четыре редута были выстроены перпендикулярно первым шести. Редуты защищали шесть пехотных полков — 4730 человек{200}. Остальная армия находилась в укрепленном лагере. Артиллерия разместилась как в лагере, так и в перпендикулярных редутах.

За два дня до сражения шведы провели рекогносцировку и замерили шесть редутов, выстроенных перед лагерем. Судя по оставленным описаниям, это были квадратные укрепления примерно 50 на 50 метров, отстоявшие друг от друга на 150–175 метров. Укрепления напоминали нарвские и особого беспокойства у шведов не вызвали. Четырех перпендикулярных редутов в момент рекогносцировки еще просто не существовало, они были возведены буквально накануне сражения и не были до конца оборудованы.

Созданная комбинация укреплений прекрасно учитывала рельеф местности и при постоянной боевой готовности позволяла избежать фактора внезапности нападения. Шведы были обречены на постепенное преодоление целой системы фортификационных сооружений; кроме того, последние по времени возведения редуты исполняли роль волнореза, который должен был вспороть боевые порядки наступающих шведов.

Солидная инженерная подготовка к бою усиливала и без того подавляющее превосходство русской артиллерии. В атаковавшем шведском корпусе имелось всего лишь четыре полевые пушки трехфунтового калибра; прежде имелись еще две полуфунтовые пушки, но они были захвачены гарнизоном Полтавской крепости во время вылазки. 35 орудий ввиду отсутствия пороха бесцельно пребывали в обозе шведской армии.

В российской историографии обычно упоминаются цифры в 102 пушки, иногда даже 72, имевшиеся в распоряжении Петра!. По последним исследованиям историка П. А. Кротова, эта цифра весьма занижена. Общая численность русской артиллерии — 310 артиллерийских орудий. Это 32 полевых, 57 полковых (с учетом гвардии), 17 драгунских орудий, 20 мортир (для стрельбы 3-фунтовыми ядрами и 6-фунтовыми гранатами), 156 переносных 6-фунтового калибра мортир и 28 орудий гарнизона Полтавы{201}. Таким образом, можно говорить о пятидесятикратном преимуществе русской артиллерии.

В час ночи шведы выдвинулись из своего лагеря. Однако движение пришлось остановить, так как кавалерия заблудилась в темноте. Драгоценное время для внезапной атаки уходило. Наконец к трем часам кавалерия нашлась. Четыре пехотные колонны, за ними конница начали, забирая вправо, огибать Яковецкий лес. Завидев русские редуты, шведы ускорили шаг и почти бегом устремились вперед, держа равнение в колоннах. Поступил приказ перестроиться в боевую линию. Светало.

Карл, которого везли на специальных носилках, закрепленных между двух лошадей, скомандовал начинать. 24 гвардейца и 15 драбантов должны были в случае опасности стать живым щитом для короля. Тем временем в душу Реншельда, на которого Карл возложил общее командование сражением, уже закрались сомнения. Фельдмаршал видел, что придется штурмовать Т-образную систему укреплений, которая позволит вести одновременный обстрел тыла и флангов наступающих на большой площади. И тогда он отдал приказ пехоте разделиться: часть батальонов атаковала ближайшие редуты, остальные же должны были как можно быстрее редуты обогнуть.

Удар шведского правого фланга был страшен. Два редута оказались взятыми молниеносно, никто из их защитников не уцелел. Однако потери шведов оказались ощутимы, нужна была передышка, и перед третьим редутом шведская пехота остановилась. Но тут вступила в дело русская артиллерия — установленные на валах редутов мортиры 6-фунтового калибра, очень эффективные в ближнем бою. Затем из-за поперечных редутов показались русские драгуны. Между редутами и лагерем стояло 17 драгунских полков Меншикова. Левым флангом командовал Ренне (4459 человек), правым — Боур (7709 человек).

Навстречу русским драгунам Карл отправил шведскую конницу. Все перемешалось. Рубились насмерть. В конце концов русская конница отхлынула, не выдержав напора противника. Драгунские эскадроны отошли за холмы и встали у Семеновки. Однако и шведы были остановлены Реншельдом, опасавшимся, что кавалеристы слишком увлекутся и будут отрезаны, хотя королю фельдмаршал доложил, что кавалерия отошла сама, не сумев сокрушить русских. «Помогите же им пехотой!» — приказал Карл...

Итак, в первой фазе сражения участвовали: со стороны шведов 8170 пехотинцев, 7800 всадников регулярной кавалерии, 30 артиллеристов и 1000 всадников нерегулярной валашской кавалерии. Со стороны русских — 12 168 всадников и 4730 пехотинцев.

По приказу Карла правая колонна шведов во главе с генералом Роосом пошла на штурм двух «перпендикулярных» редутов, оставшихся в руках русских. Приступ был отбит, но с непонятным упрямством, как под Веприком, шведы еще несколько раз ходили в атаку. Лишь положив у редутов около 40 процентов людей, Роос решил отступить. Он хотел соединиться с армией, но ошибся в направлении, вошел в Яко-вецкий лес и расположился там на отдых. Русские вовремя обнаружили это и атаковали Рооса. Шведы были отрезаны от основной армии и загнаны в лесное болото. Часть солдат, завязнув